Игра Саула
Шрифт:
В глазах папаши сквозило презрение, гнев. Броуди знал, чувствовал каждой фиброй души: если он придет сегодня домой, то до утра не доживет. А если не явится, то до утра, скорее всего, не доживет мама.
После игры он сидел в раздевалке. Только один игрок из их команды, Демейн, стукнул его кулаком в плечо: мол, бывает, братуха. Остальные будто не замечали его, всем было паршиво после проигрыша. Один тачдаун, и игра сложилась бы совсем иначе, однако Броуди все испортил.
Наконец пришел Майк.
– Друган,
В этот момент Броуди понял, что нужно делать: он наскоро переоделся и с Майком вышел на холод. Отвел Джессику в сторону.
– Поехали со мной.
– Куда?
– Не знаю. Куда-нибудь. Прямо сегодня.
– В чем дело, Броуди?
– Джесс, я видел лицо Ганнера, когда облажался. Мне домой нельзя, он меня прибьет.
– С чего ты взял?
– Джесс, послушай, я тебя люблю, но другого шанса не будет: сейчас или никогда. Отца я знаю, как никто: если приду сегодня домой, один из нас погибнет. Кого-то просто убьют. Так что бежим со мной, или больше ты меня не увидишь.
– Да что ты такое несешь?! Я в десятом классе, куда я пойду? Мама с папой меня саму прибьют. Мне нельзя бежать.
– Джесс, Джесс, я люблю тебя, но не могу остаться. Все равно Бетлехем умирает, городу конец. Все уже давно в курсе, – сказал он и отвернулся.
– Бога ради, Броуди, уймись. Я пойду с тобой, не оставлю тебя. При мне отец тебе ничего не сделает.
– И я с тобой, – вызвался Майк. – Ганнеру придется всех троих убить.
В машине у Майка Джессика поправила Броуди волосы.
– Жаль, что ты уронил мяч, Броуди. Я думала, ты поймал его и крепко держишь. Я даже закричала… А знаешь что? Мне плевать. Если отец тебя не ценит, я сама с ним поговорю.
– Вы не понимаете, – покачал головой Броуди. – Ничего не понимаете. Думаете, он обычный папочка, как ваши отцы? Нет, он не такой.
– А какой? – спросила Джессика.
– Психованный морпех, убийца.
Когда подъехали к дому, Сибил, мать Броуди, в жизни не ходившая на игры, будто из какого-то суеверного страха, передавшегося ей с ирландской кровью, встретила их на пороге. Помахала рукой.
– Ники, нам надо в больницу.
– Зачем? Что случилось?
– Отец попал в аварию, – только и сказала Сибил.
Позднее выяснилось: Ганнер сел в машину и погнал вкруг стадиона, в сторону раздевалки. Он уже трижды садился пьяным за руль и на сей раз, держа на колене табельный пистолет, умудрился ранить себя в ногу.
Джессика
– В чем дело? – спросила Джессика.
– Ты не поняла? – ответил он. С его губ так и не сошла паскудная ухмылка. – Мне больше не надо бежать.
– Как это?
– Отец прострелил себе колено, больше он мне не страшен. Копы заберут пистолет как улику. Отец охромеет, не сможет за мной гоняться. Когда эта сволочь выйдет из больницы или из тюрьмы – мне плевать, куда он угодит, – мы с ним будем на равных, я уже почти взрослый. – Броуди взглядом пожирал ее. – Мы с тобой сможем уехать попозже.
Он будто заглянул ей в душу, и Джессика кивнула.
Броуди снова осклабился.
– Я думал, что это худший день в моей жизни, а оказалось, что лучший.
– Слава богу, – сказала Джесс и поцеловала его.
– Да бог-то здесь при чем?..
Еще как при чем. На то была твоя воля, Аллах. Верно? А Джессика? С ней – что? Шесть лет она ждет призрак, который домой не вернется. Ей, поди, новые женихи прохода не дают. Ну конечно же, Броуди, открой глаза: она тоже человек и считает себя вдовой. Отпусти ее. К ней наверняка подбивают клинья. Наверное, даже кто-нибудь из твоих старых приятелей.
Майк, например. Лучший друг, с самого детства. Перед мысленным взором непрошено возник образ: выходной на пляже в Виргинии.
Они возвращались домой: усталые, загорелые, все в песке. Майк – такой здоровенный, улыбаясь от уха до уха – плелся позади и нес игрушки; Меган отставала от него на шаг. На какой-то миг – совсем краткий миг – Майк и Джессика переглянулись. Броуди показалось…
Так показалось или нет? Видел это Броуди или ему примерещилось?
Джессика с Майком? Нет, быть такого не может. Только не с Майком. И вообще, он женат на Меган – она, кстати, тоже красотка. Впрочем, нельзя не признать: Броуди пропал на шесть лет. Родные и близкие не знают, жив он или мертв. Вряд ли Джессика носит траур.
«Вот только я не погиб. Еще не мертв, так вас всех перетак! Да, я не прежний Броуди, не сын Ганнера, не бравый морпех, что верит вранью чиновников и командиров. Я мусульманин, я отдал себя в руки Аллаха».
Что там говорил Иса, цитируя аят из Корана? «Ведь Аллах ведает, а вы не ведаете»? [47] Все верно, люди ничего знать не могут. Один Всевышний ведает, что происходит, и молчит. Так что уймись-ка, Ник Броуди. Не придумывай. Кто ты, в конце-то концов?
47
Сура «Ан-Нур» («Свет»), аят 19.