Игра Саула
Шрифт:
– Не бойся, – сказала Кэрри и поцеловала де Брюйна. – Я тебя защищу.
– Нет, леди Энн, – ответил де Брюйн, лаская ей грудь, – не защитишь. И я тебя защищать не стану. Дойдет до дела – пальцем не пошевелю. Пожалею потом, конечно, ну да ладно…
– Я тоже. Жаль, ты не на моей стороне. – Она всем телом вжалась в него. – Можно мне уйти утром?
– Только сначала мы все повторим, – ответил он и, затушив
Когда она проснулась, де Брюйна в номере уже не было. Он оставил записку от руки на почтовой бумаге:
«Ушел по делам. Не покидай страну Оз, леди Энн. Пожалуйста».
Страна Оз, Изумрудный город – «Зеленая зона» Багдада. «Не покидай страны Оз…» Этим де Брюйн хотел сказать: «Будь начеку, приближается буря». «Он уезжает из города, – поняла Кэрри, – и хочет, чтобы я здесь дождалась финала игры. Чем бы она ни закончилась».
Полчаса спустя Кэрри, умывшись, оделась и встретилась с Верджилом, который – вот умница – поступил так, как и должен был поступить в ее отсутствие. Они знали, что де Брюйн может выкинуть какой-нибудь финт и подготовили аварийный план.
Первым делом Верджил оповестил Перри Драйера, который засел в штабе местного отделения ЦРУ – в отдельной части Дворца Республики, где разместилось посольство Америки (на время, пока новое, похожее на крепость, здание не достроят). Ключ был в том, что Верджил и Перри могли следить за перемещениями де Брюйна – благодаря АНБшному софту, который Кэрри загрузила на его сотовый и ноутбук. Поэтому настоящей головной болью оставался Али Хамза и его связной. Как и условились заранее, Верджил не стал гоняться за Кэрри, а сел на «хвост» Эрроухэду. Помощник вице-премьера отправился прямиком в чайную в шиитском районе. Попался, голубчик.
Один из информаторов в среде шиитов сообщил Перри: сын владельца чайханы – тот самый, что выгнал Кэрри, – служит курьером при Муктаде ас-Садре, лидере «Армии Махди». Ас-Садр же имел тесные связи с Ираном.
Круг замкнулся.
Де Брюйн после ночи с Кэрри отправился в международный аэропорт Багдада, но к тому времени, когда Кэрри с Верджилом и Перри снова встретились и пробили по базе данных авиакомпании список пассажиров, рейс де Брюйна до Исфахана через Эмираты уже вылетел.
Тогда-то Кэрри и связалась с Саулом, а он дал добро на дальнейшие действия: мол, приступай к следующей фазе плана.
Итак, путь ее лежал в Иран.
Напоследок Кэрри узнала, как дела у Уарзера: тот в Кербеле искал главного агента Абу Назира – Абу Гъазавана, связного между де Брюйном и «Армией освобождения мусульманского народа».
Если верить Перри, Уарзер вышел на связь с ячейкой АОИН и часто терся возле Мавзолея имама Хусейна. Местная ячейка знала про Абу Гъазавана, однако Уарзеру так и не удалось засечь его. Не заметил он и никого из джихадистов, которых могли привести для нападения на святыню.
– Правда, –
– Осталось четыре дня, – сказал Верджил. – Мне тоже отправиться в Кербелу?
Перри покачал головой.
– Уарзер один разберется. Ты там будешь как прыщ на ровном месте. – Он обратился к Кэрри: – Готова?
– Еду в Иран, – ответила она.
– Если хоть немного повезет, никто и не узнает, что ты там была.
На военном вертолете она отправилась в Басру, а там уже на такси – к складу на берегу Шатт-эль-Араб, под иссушающим солнцем.
Ночью пришли два араба и под покровом темноты проводили ее на борт дизельного траулера. Там спрятали в небольшой каюте в трюме.
Спустя несколько часов траулер стало сильно раскачивать: о борт бились волны, судно то поднималось, то падало. Должно быть, вышли в Персидский залив.
– Пошли, – сказал молодой араб, отперев дверь и накинув Кэрри на голову мешок. Вывел ее на палубу.
Затем Кэрри за руку проводили на другое судно. Из-под мешка она ни черта не видела.
Некий мужчина, у которого изо рта разило луком, помог спуститься вниз по металлической лестнице. Ударившись обо что-то лбом, Кэрри мотнула головой.
– Bebakhshid, – произнес мужчина. (Извини.) Дальше он вел ее, придерживая за голову. Потом усадил в кресло, в котором Кэрри немного позже задремала. Проснулась она от того, что судно встало: двигатель не шумел, значит, бросили якорь.
Кэрри закинула за плечо рюкзак, и ее вывели на палубу, на свежий воздух. Помогли спуститься по трапу на пирс. Наконец-то, впервые за много часов она снова оказалась на твердой земле. Ее посадили в машину; взревел мотор, и мешок с головы наконец сдернули.
Казалось, прошло несколько дней, хотя еще даже не наступило утро. Кэрри взглянула на часы: четыре ночи. Она ехала во внедорожнике с двумя мужчинами. Один из них, сильно загорелый, изъяснялся на ломаном английским. Он-то и велел Кэрри лечь на пол под задним сиденьем. Проехав через аэропорт, остановились. Должно быть, на таможенном посту – водитель заговорил с кем-то (скорее всего, с охранником) на фарси.
Прошло две или три минуты, растянувшиеся, казалось, на вечность, и в салон посветили фонариком. Кэрри даже затаила дыхание. Наконец снова тронулись в путь, и контрабандист – тот, что знал английский, – разрешил подняться и сесть.
Они ехали по прибрежной дороге: с одной стороны простирались темные воды залива, с другой – огни города. Бушир. Далеко-далеко на побережье виднелся освещенный огнями купол и высокая дымовая труба, элементы АЭС.
Ну, вот Кэрри и в Иране.
Вскоре они уже неслись по двухполосному шоссе мимо загородных домиков, в сторону пустыни. Мимо промелькнул одинокий щит с рекламой «зам-зам-колы».