Игра Саула
Шрифт:
– Как они поступят? – тихо спросила Кэрри.
В этот самый момент объявили посадку на рейс до Багдада.
– Нам пора, – сказал Саул.
– Как бы вы поступили, – спросил у Кэрри Ханзадех, – если бы узнали, что вам приготовили страшную западню?
– Я бы остановилась. Не пошла бы в нее.
– Будем надеяться, что так же думают и иранцы, – сказал Саул, вручая ей поддельный паспорт со штампами иранского пограничного контроля и билет. Ханзадех взглядом проводил их до двери.
– Вы ведь меня вытащите? – спросил он. – Вы обещали. Я уеду в Америку?
Обернувшись,
– Отправишься туда, как только подтвердишь, что все приняли смерть Джейн Мейерхофф за чистую монету и что никто не узнает о ее, – указал на Кэрри, – визите в Иран. Вывезем тебя отсюда так же, как привезли ее сюда. Будет тебе американское гражданство. Кстати, что твоя мать? Она тоже уедет?
– Говорит, что ни за что не покинет Северного Тегерана, – улыбнулся Ханзадех. – Это ее мир.
– А если ее начнут допрашивать?
– Она ответит: «Я старая женщина, и дети ничего не говорят мне. Ваши дети вам хоть что-нибудь говорят? Что вы мне сделаете?».
– Как она, кстати?
– Все помнит, – ответил Ханзадех, сложив руки перед собой. Должно быть, ждал, пока американцы уйдут.
– Я тоже, – произнес Саул, открывая дверь перед Кэрри. – Все помню.
29 июля 2009 года
Время: 01:51
– Какого дьявола?! Это же безумие! С каких пор директор ЦРУ и вице-президент принимают решения о военных действиях? Решают, с кем мы воюем, а с кем – нет? Это уже ни в какие ворота, Билл! Я начинаю расследование, чего бы мне это ни стоило. Вы кем себя возомнили?
– Простите, Билл, но это совершенно неприемлемо. Поверить не могу, что вы такое допустили.
– Прошу прощения, господин президент, сенатор… Вы о чем? Мы никаких решений не принимали. Мы не делали ничего.
– Показания, видео с Кэрри, на котором она говорит, будто мы используем атаку иранцев на наших ребят в Бакуба как предлог для ответной атаки, которая могла спровоцировать войну. Такие решения принимаются на очень высоком уровне: мною, президентом. А перед тем, как непосредственно принять решение, я тайно собираю сенаторов от обеих партий на совещание. Какого хрена вы у меня за спиной действуете?!
– Какая еще атака, господин президент? Сенатор? Америка не нападала на Бакуба, такого и в помине не было! А видео – так оно у иранцев, у нас его нет. Его вообще как бы нет. Да и что на нем такого записано? Американка, агент ЦРУ, которую пытают, и она что-то там бормочет… Кому какое дело до ее слов на записи? Она же не президент и не советник по вопросам нацбезопасности. Она – простой оперативник, выдающий под пытками дезинформацию. Кэрри солгала врагу, что с того? Этому наших агентов и учат. Черт возьми, она свою работу сделала! И сделала ее хорошо, прикинувшись некой Джейн Мейерхофф, которой на свете-то нет и никогда не было и которую сами иранцы считают погибшей. Кэрри совершила невероятный подвиг: спасла нашу миссию в Ираке, политику администрации – вашу политику, господин президент – и, наверное, десятки тысяч жизней. Мы никаких границ не переходили,
– А ведь он прав, господин президент. Если так подумать, то ничего и не произошло.
– Даже если когда-нибудь эта операция и всплывет, мы все будем отрицать. И потом, давайте мыслить критично: иранцы никогда не покажут видео, на котором пытают женщину. Особенно, если женщину, как они думают, замучили до смерти. Блестяще, Билл. Это все придумал Саул, так?
– Теперь-то вы понимаете, господин президент, почему я не смею его уволить? Даже когда с Саулом совсем нелегко, он продолжает спасать наши головы. А Кэрри… испытания, на которые она подписалась…
– Вы правы, она не предатель. Как подумаю, что она сделала, через что прошла… Прямо не верится.
– Скажем прямо, господин президент: будь она солдатом, вы бы сейчас ей медаль на грудь вешали.
– Тогда почему полиграф показал, что она предатель?
– Если честно, Уоррен, я и сам точно не знаю. Надо учитывать одну вещь: полиграф не определяет правду как таковую, он лишь показывает, что конкретный допрашиваемый считает правдой, а что – нет. Машина считывает эмоции. Головой Кэрри могла прекрасно понимать, что действовала в интересах страны, в точности выполняя задание Саула, однако на неком глубинном, подсознательном уровне сам факт признания – пускай она и выдала врагу ложные сведения – заставил ее чувствовать себя предателем. Якобы она проявила слабость под пытками. Кто знает…
– Но это сработало?
– Послужило, самое малое, предупредительным выстрелом в сторону Ирана. Им пришлось решать, что главнее: низвержение Ирака или собственная ядерная программа. Как думаете, что они выбрали?
– Саул предвидел их ход? Вот ведь мастер блефа. Напомните не играть с ним в покер, Билл.
– Он в другие игры играет, господин президент. Не забывайте, какая сложная и щекотливая ситуация сложилась на тот момент: «крот», война, Абу Назир, «Аль-Каида», иранцы. Решения требовалось принимать нестандартные.
– И таким решением стал «Железный гром»?
– Да, сэр, именно «Железный гром».
– А что девушка? Уверен, после всех испытаний Саул отправил ее на кабинетную работу в Лэнгли.
– Вообще-то, Уоррен, никуда он ее не отправлял.
– Почему?
– Саулу еще предстояло выяснить, что Кэрри пошла своим путем. Самостоятельно.
– Что же случилось?
– Кербела, господин президент. Там как раз готовилось светопреставление.
29 апреля 2009 года
Когда самолет покинул воздушное пространство Ирана, Саул заказал себе и Кэрри по текиле со льдом. В иллюминатор Кэрри видела простирающуюся внизу иракскую пустыню. Путь до Багдада лежал недолгий. Саул поднял пластиковый стаканчик, как бы желая произнести тост, но Кэрри даже не взглянула на него. Свою текилу она выпила молча.
– Ты собираешься переправить Ханзадеха в Америку? – спросила она наконец. – Чтобы он начал новую жизнь, с новым именем?