Игра Саула
Шрифт:
Такой игры Саул прежде не видал. Вся страна кипела от недовольства политикой шаха. Исламисты примкнули к коммунистам: религиозные лидеры и демократические реформаторы, подумать только! Чем больше САВАК зверствовал, тем сильнее росло недовольство. Звучали призывы вернуть из изгнания аятоллу Хомейни.
Никто не знал, чего ожидать. Казалось, судьба Ирана, да и всего Ближнего Востока зависит от исхода матча.
И тут началось, практически внезапно: Австралия с ходу доказала, что с ней шутки плохи. Ее полузащитники играючи обошли иранцев, передали мяч нападающим. Мяч метеором устремился прямо в ворота. Еще доля секунды –
Игра продолжалась в том же духе: иранцы смазано работали в полузащите, тогда как агрессивные нападающие Австралии били по воротам. И только умница Хеджази спасал ситуацию. Прошла половина времени, а счет так и не размочили.
Зато после перерыва Геличкани перехватил мяч у австралийского форварда и передал его Хасану Рошану. Тот проскользнул мимо двух австралийцев и нанес внезапный удар. Страна затаила дыхание. Против всех чаяний, мяч оказался в воротах. Гол! Народ Ирана безумствовал.
От криков стадион задрожал. Иранцы, которые в силу воспитания даже никогда не жали руки, обнимались и целовались. Их щеки блестели от слез. Сын шаха, совершенно забывшись, принялся обнимать всех подряд, будто членов монаршей семьи.
Саул и Крокер сами принялись брататься с совершенными незнакомцами по соседству, плясали от радости. Момент настал один из самых невероятных.
Однако матч на том не закончился. Австралийцы будто сорвались с цепи: играть начали очень жестко, но раз за разом их атаки пропадали втуне – благодаря таланту Хеджази. Юный голкипер будто отрастил дополнительную пару рук, а гравитация над ним уж была не властна.
Когда прозвучал финальный свисток, стадион вновь взорвался. Австралийцы бежали, спасаясь от толпы, когда болельщики хлынули на поле. Живой ураган накрыл Саула и Крокера, их разделило.
Течением толпы Саула вынесло со стадиона на улицу Фирдоуси. Кругом царило чистое безумие: люди высыпали из домов, гудели клаксоны, гремели крики радости, перекрывая мелодии в исполнении уличных музыкантов.
Мужчины и женщины, позабыв про стыд и запреты, обнимались у всех на виду. Казалось, до этого они были мертвы, и вот наконец ожили. В такой момент ждать можно было всего. Даже революции.
Саула обнял заплаканный старик.
– Львы Персии, – сказал он. – Я жил ради того, чтобы увидеть львов Персии.
– Bale [39] , брат, – ответил Саул, пытаясь вырваться из давки и пробиться к переполненному кафе. – Я был там и все видел.
Прямо сквозь толпу, сигналя, ехал автомобиль с откидным верхом. Парни в нем орали и размахивали флагами с символикой сборной Ирана и собственными рубашками. Внезапно кто-то толкнул Саула, и он упал прямо под колеса. Погибнуть бы ему, если бы не аккуратный юноша, который вытянул Саула на тротуар. Кадиллак как ни в чем не бывало продолжил путь.
39
Да (перс.).
Саул кое-как встал на ноги и поблагодарил спасителя.
– Мерси,
– Ты был там, Baradar? – спросил юноша, назвав Саула братом. – На стадионе? Ты все видел?
– Да, я там был. Это второе незабываемое событие в моей жизни – после встречи с будущей женой.
Юноша крепко обнял его.
– И для меня. Ну разве Нассер Хеджази не волшебник?
– Волшебник? Да он просто лучший!
– Ты американец?
– Bale, да, я американец.
– Я американцам никогда не доверял, но мы с тобой отныне братья.
Это был Маджид Джавади. Офицер САВАК и – что куда важнее – человек, связанный с революционерами. Они стали дружить семьями: Саул и Мира, Джавади и его супруга Фариба.
Начались странные брачные игры оперативника ЦРУ и агента разведки. Могу я тебе доверять? Это не опасно? Какой мне прок? Что перепадет? Контрразведка. Явки. «Случайные встречи», которые отнюдь не случайны. Коды. Заученные назубок телефонные номера. Тайники для обмена сообщениями. Ритуалы разведки, особого закрытого культа ЦРУ.
Мира все отдалялась, Саул становился еще более одиноким.
Завербовав Джавади, он сделался одним из самых важных оперативников ЦРУ на Ближнем Востоке. Барлоу и Уитман могли презирать его сколько угодно, однако без инфы, которую добывал через Джавади Саул, обойтись были не в силах. Теперь его отпускать не хотели. Впрочем, Саул порой сомневался, кто кого завербовал: он – Джавади или Джавади – его? Это был какой-то дзэнский коан по-ирански: кто тут игрок и с кем играют?
Слишком поздно Саул нашел верный ответ.
Ну все, теперь это в прошлом. Собаки лают – караван идет. «А что же мы, бедные человеки? Мы тени на песке», – думал Саул, поднимаясь на борт самолета. Выкрашенная в белый обшивка сияла на солнце так ослепительно, что Саул не мог смотреть на нее. Не мог прикоснуться к нагретым поручням трапа.
Перелет предстоял недолгий – минут пятнадцать-двадцать.
Львы Персии… Саул вспомнил слова заплаканного старика, когда самолет поднялся над пальмовыми рощами и городскими постройками у бурых вод реки Шатт. Теперь все зависело только от Кэрри. Пришел ее черед войти в логово льва.
26 апреля 2009 года
– Видала? – спросил Верджил.
– Не уверена, – призналась Кэрри. – Можно замедлить?
Она, Перри Драйер и Верджил заперлись в отдельной комнате при переговорке во Дворце Республики. Смотрели видеозапись конференции по вопросам безопасности: вице-премьер Мохаммед Али Фадель, де Брюйн, генерал Алленфорд, Эрик Сандерсон и прочие представители коалиции и иракского правительства. Рядом с вице-премьером сидел его помощник Али Хамза, которому Верджил присвоил кодовое имя Эрроухэд [40] . Это был тощий мужчина с узким лицом и напоминающим клюв попугая (или топор) носом. Его мордочкой можно было дрова колоть.
40
Э р р о у х э д (англ. Arrowhead) – наконечник стрелы, также рыба-молот.