Игра Саула
Шрифт:
Агрона и его помощника мы сунули в багажник их же «фольксвагена», взяли с собой Лебеденко и отправились в лес, в сторону Водно. Недалеко, потому что бордель стоял на краю города, рядом с Мемориальным домом Матери Терезы. Остановились посреди чащи, достали из багажника сутенера с подельником, привязали их к дереву и запугали, мол, убьем, и так вытянули из них все, что только можно. В том числе и сведения, кому именно продали Алину и где найти ее нового сутенера.
Потом, как могли, подлатали Лебеденко. До утра мы с ним пили русскую водку в баре недалеко от борделя. Свинарник тот еще, но ради нас хозяин не закрывался всю ночь.
Знаешь, как порой бывает в нашей службе. Вот есть другой агент, и ты с ним вроде враг, но иногда чувствуешь глубокую связь. Я воспользовался ресурсами МИ-6, чтобы найти Алину, ведь Лебеденко был для меня как подарок судьбы. Его фирма «Белкоммунекс» служила прикрытием, что, в принципе, не особо утаивалось. Черт возьми, их офис располагался на проспекте Незалежности в Минске, через одну – одну, мать ее! – улицу от штаб-квартиры КГБ.
Именно фирма Лебеденко поставляла Саддаму Хусейну горчичный газ и зарин, которыми тиран травил курдов. Она же имела отношение к ключевым инструментам для саддамовского ядерного реактора «Озирак», уничтоженного израильтянами. Лебеденко знал об ОМП в Ираке больше самого Саддама, и в ту ночь, когда мы раздавили на двоих по бутылке «Русского стандарта», сидя в говенном баре, вусмерть ужратые, Лебеденко раскрыл секрет: Саддам блефовал. Не было в Ираке никакого ОМП.
– Вы знали?! Еще до начала войны?
Герри кивнул.
– Стоило послать отчет в ВК, и его похоронили – вместе со мной. Я забыл главное правило агента на службе правительства: «Не говори хозяевам того, чего они слышать не желают».
– А что девушка?
– Голяк, – поморщился Герри. – Ее продавали и перепродавали, пока она не оказалась в гареме одного саудовского князька. Одного из многих-многих отпрысков короля: капризный, богатый, избалованный. Всем хотелось ее опробовать, такая она была шикарная красотка. Порой Алину охаживало от двадцати до тридцати мужиков за ночь. Цена выкупа росла, росла и в какой-то момент достигла величины в сто тридцать тысяч фунтов. Бедный Лебеденко уже не мог себе этого позволить.
В конце концов девчонка подхватила СПИД. Ее красота увядала, и принц продал ее кому-то другому. Но знаешь, в чем беда? Лебеденко все еще любил ее.
Куда бы ни заносило Алину – а я держал Лебеденко в курсе относительно ее перемещений, – он наскребал нужную сумму, садился в самолет, находил девочку и, надев резинку, брал ее… У них, знаешь ли, все было всерьез. Необъяснимое влечение? Любовь? Вот ты сама скажи.
Ах это слово, любовь… Терра инкогнита.
– Что с ней? С Алиной? Как она сейчас?
– Черт знает, – пожал Герри плечами. – После всего, что с ней было? Ее семья умирает с голоду, как и вся их тухлая страна. Если верить Марьяне, Алина собиралась работать официанткой в итальянском ресторане. Потом ее – после группового изнасилования – продали в Македонию. Остальное ты знаешь. Лебеденко не просто старше нее. Он на десятки лет, на целую вечность старше Алины. Как еще ей себя чувствовать? С другой стороны, Лебеденко – единственный, кто желает ей помочь. Шесть лет за нею гоняется. Как, по-твоему, Алина должна себя чувствовать?
– Ты прав. Откуда нам знать? – согласилась Кэрри. – Где
– В Бахрейне. В манамском частном клубе.
– А Лебеденко?
– Ему нужно сорок тысяч американских долларов. Он набрал только восемнадцать. Вот если бы кто-то его спонсировал…
– Хочешь сказать, за двадцать две тысячи баксов можно… Господи!
Кэрри уставилась на него, сидящего на кровати: худого и угловатого, будто стареющий студент-выпускник.
Нужно срочно передать инфу Саулу, это же, считай, победа! Хотя… тут явно скрывается нечто большее. Всегда есть нечто большее, Кэрри, всегда.
– Погоди! – сказала она. – Ты же говорил, что Лебеденко – рыба крупная, замешан в больших делах: продавал зарин Саддаму. Что еще? Абдель-Али Насер сказал, дескать, ты ручался за Лебеденко. Где ты слукавил? Если уж ты мог пойти и посплетничать с Насером, как тебя тогда выкинули из Сирии? Чего ты недоговариваешь?
– А ты умная, Кэрри. Идиоты вроде Саймона… как ты его назвала?.. Дункан-Пукан? Так вот, всякие там Саймоны Пуканы не просекают таких вещей. Ты молодчина, – улыбнулся Герри. – Насер забыл упомянуть одну вещь: дружок нашей кобылки Сяргей Лебеденко отнюдь не оставил торговлю зарином. Он его тоннами продавал в Сирию, через «Мухабарат». Разоблачив меня, дипломатическую проститутку и агента МИ-6 и добившись моего ухода из страны, Лебеденко превратился в настояще сокровище в глазах Насера, а тот предстал в еще более выгодном свете перед Асадом. Меня же выставили полным дауном перед собственным агентством. Собственно, таковым они меня всегда и считали.
– Так вот почему МИ-6 не рассказала ни о тебе, ни о Лебеденко. Это ведь даже хуже, чем просто дырка в трусах, – заметила Кэрри. – МИ-6 располагала сведениями, что в Ираке нет ОМП, и не сообщила нам, не предотвратила ввод войск в Ирак. Неудивительно, что тебя считают П… как там дальше?
– ПНГ, Кэрри. Персона нон грата. Я паршивая овца, меня убрали с глаз долой. Просто так избавиться от меня нельзя, но и другим обо мне рассказывать – тоже. Меня как бы нет. Я совершенная метафора современного англичанина, Человек-невидимка.
– Гм, так ведь у нас были еще ресурсы. В московском-то отделении должны были знать про Лебеденко. Он агент КГБ, его офис напротив штаба минского штаба. Почему они не сказали о нем?
– Теплее, даже горячо. Говорю же: мне попался шикарный улов. Если Лебеденко кто-то вел – а надо признать, что Беларусь, сколько бы ни прикидывалась свободной, от России зависит: стоит русским чихнуть, у белорусов тут же пневмония, – то возникает резонный вопрос: что за хрен его вел? Не забывай, наш любовничек Лебеденко служит давно. Так кто тогда его курировал? В старые дни? Еще до СВР? Во время холодной войны? Наверное, кто-то, кто сегодня занимает не последнее место в мире? Сидит высоко?
– Твою же мать, Герри. Ты имеешь в виду президента России?
– Конечно, – улыбнулся Герри. – Все записи о Лебеденко в архивах КГБ уничтожили, от не в меру болтливых сотрудников избавились. Теперь понятно, почему ваше отделение в Москве ничего не добилось?
Допив ракы, она убрала пустой стакан вместе с флешкой и фотографиями на ночной столик. Поднялась с кровати и сняла топ.
– Уже поздно, – сказала Кэрри. – Погаси свет.
Герри сделал, как она просила, и разделся. Потом они немного поерзали на кровати, отпихивая в сторону одежду, лаская друг друга, пытаясь устроиться поудобнее.