Игра Саула
Шрифт:
– Герри, говоришь? – хихикнула Салли. – Вот уж не думала, что твои вкусы распространяются на таких, как он, дорогуша. Хотя, между нами девочками: отыскать в этих краях приличный член, обрезанный или – что куда реже – необрезанный, который хотя бы не воняет кебабами, проблематично. Еще сложней найти того, кто, владея таким агрегатом, знает, как им пользоваться. Надо быть очень осторожной: в том, как одеваешься, как двигаешься. Особенно с турками. Стоит пожать местному мужику руку, и он уже считает это приглашением шлепнуть тебя по заду.
– Как вообще дела в Стамбуле? Как вам здесь?
– Как и тебе, наверное. Будем честны с собой:
У Салли были красивые ярко-синие глаза.
– Ты все еще привлекательная женщина, – сказала Кэрри, беря ее за руки. Казалось, еще чуть-чуть – и они поцелуются. Интересно, это из-за гашиша, из-за того, что клозапин еще не подействовал? Или из-за всего, что произошло после Сирии?
– Врушка, – сказала Салли. – Очень милая, молодая, американка и лгунья… Но все равно спасибо, дорогуша. Да мне уже, в принципе, все равно. Для меня Стамбул – последняя станция на пути к ПНХ и пенсии. На самом деле здесь – даже неплохо, напрягает только то, что турки постоянно лапают за зад. А так – экзотическая страна, чудесные блюда… Вот вернусь в Ланкастер или в Лидс, отсосу какому-нибудь счастливчику, пока он не скажет: «Вы приняты», и стану одной из тех старых теток, что рассказывают маленьким барышням скандальные истории. Правда, в моем случае, – она подмигнула, – я не скажу ни слова лжи.
– А что Герри?
– Герри – ПНГ, с ним все кончено.
– ПНГ?
– Ой, прости. Персона нон грата. В нашем мирке принят собственный жаргон. Прости, прости…
– Чем он такое заслужил? Его тоже выперли из Сирии? У нас в Америке за такое можно медаль получить.
– Понятия не имею. Все думают, что Герри – из МИ-6, но разговаривать об этом как-то не принято. Нет, дорогуша, что бы он ни натворил, дело не в Дамаске. Его поезд сошел с рельс задолго до того, – задумчиво проговорила Салли. – Само собой, Саймон Ду-Ду ненавидит его всеми фибрами души. Никто, правда, не понимает, как Саймон еще не уволил Герри. – Тут она резко посмотрела на Кэрри. – С хрена ли ты так заинтересовалась им? Он не богат, дорогуша, да и не красавец, так ведь?
– Да уж, не фонтан, – пожала плечами Кэрри. – А что такого, кстати? Я ведь, кроме вас и пары человек в нашем консульстве, никого в Стамбуле не знаю.
– Герри – педик. – Салли поморщилась. – Жоподрал Герри.
Не-ет, дело не только в этом. Салли неспроста на него ополчилась.
Дернув напоследок еще гашиша, дамы вернулись в холл. Герри присоединился к ним у стойки с гостевой книгой. Выглядел он, будто школьник, готовый сбежать с уроков под любым предлогом. Кэрри огляделась. Было одиннадцать ночи – детское, по стамбульским меркам, время: гостей все прибывало.
– Как вам soir'ee, mes amis? [19] – спросил их темноволосый француз за стойкой.
– Чудесно, – ответила Кэрри и написала в гостевой книге: «Лучшая вечеринка сезона».
– Formidable [20] , –
– Саймон Данкан-Наше-Все-Джонс обозлится, узнав, что ты ушел так рано, – предупредила Салли.
19
Как вам вечер, друзья? (фр.)
20
Шикарно (фр.).
21
Невероятно (фр.).
– Вот и отлично, – ответил Герри. – Утром может разыграть пантомиму с головомойкой для меня. Пусть потренируется на сраных лягушатниках.
– Ну и козел же ты, Герри, – сказала Салли и, развернувшись, пошла обратно в главную комнату.
Кэрри, помедлив немного, покинула посольство следом за Герри. Они встали у входа, на оживленной улице в свете витрин близлежащих магазинов. Над улицей висели провода с гирляндами; мимо проехал красно-белый трамвай.
– Думаю, наша Салли попытает счастья с тем французиком за стойкой, – сказал Герри.
– Чего она так взъелась на вас? – спросила Кэрри. – Вы что, отшили ее?
Герри молча пошел вдоль по улице. Кэрри решила не отставать.
– Черт. Так я угадала? Она хотела трахнуть вас, а вы сказали: отвянь, сучка. Так, да?
Герри встал и посмотрел на нее. Их обтекала совершенно безразличная толпа людей, в основном турок.
– Салли мне нравится. С ней уже сейчас можно коротать вечера, сидя у камина, так что ей не стать старухой в заштопанном свитере, которая живет с тридцатью кошками. Однако, entre nous [22] , мне такая жена даром не нужна. Куда мы сейчас?
22
Между нами (фр.).
– Привыкнуть ко всему можно, – возразила Кэрри. – Способ должен быть.
– Что вы мне секрет не раскроете? У меня столько раз перед носом бабы, казалось бы, на все согласные, хлопали дверью. – Он пристально посмотрел на нее. – Какая-то вы потерянная. Куда хотите пойти?
– Не знаю, – ответила Кэрри. – Я накурилась.
Они невольно последовали за толпой в сторону площади Таксим.
– Выпить не хотите? На площади есть вполне себе приличный ирландский паб.
– Нет, спасибо. Хватит с меня несносных британцев на сегодня, – покачиваясь, ответила Кэрри. – Ой, – осеклась она, – я не вас имела в виду.
– Еще как имели, – возразил Герри. – Ничего, все хорошо. Мы ведь и правда несносные. Варимся в бульоне генерального консульства из собственных соков, которые нас же и отравляют.
Кэрри остановилась.
– Да нет же, я вас не имела в виду. – Она посмотрела на Герри, на подсвеченный гирляндами нимб его неопрятной шевелюры. – Я говорила про вашего сволочного босса Саймона Дункана-Пукана, или как он там себя величает… – Она коснулась руки Герри. Ведь и в Стамбул-то она приехала с одной целью: остаться с ним наедине, поговорить. – Хочу к вам.