Игра навылет
Шрифт:
С той стороны на неё смотрела незнакомая женщина. Мерцали таинственно глаза, и сияло лицо, пропитанное голубым лунным светом.
– Хочешь сообщить мне что-то важное? – спросила она.
– Нет, – мотнула головой незнакомка. – Ты знаешь всё сама.
Помахала ей рукой и растаяла в чёрном тумане.
– Ну и зачем приходила? – спрашивала она себя. – Что ей от меня нужно?
Кто-то должен был ей объяснить, и, взяв трубку, она набрала номер, который появился в её записной книжке всего несколько часов назад.
– Я
– Можешь не извиняться, – сказала старуха. – Я сова, и все мои знакомые звонят по ночам. Есть проблемы – выкладывай.
– К вам смерть приходит? – спросила она. – Ко мне чуть ли не каждый день. Вся такая холодная, как будто её только что вынули из проруби. У меня от неё мурашки по телу бегут.
– Ко мне тоже таскается. Натуральный скелет – все кости наружу торчат, – делилась своими впечатлениями старуха. – Ужасно грубая и вульгарная особа и всё время говорит пакости. Типа, пожила, бабуля, и хватит. Уступи место другим.
– Правда?! – удивилась она. – Так прямо и говорит? Моя почти рта не раскрывает, и я не могу понять, чего она от меня хочет.
– Скоро узнаешь, – сказала старуха. – Может, ей кто-то другой нужен, а от тебя она помощи ждёт. Они ведь без помощников редко обходятся.
Ночь провела без сна, и утром её всю ломало. Раскалывалась голова, хрипело в горле.
А ещё и погода выдалась жуткая, с ветром и со снегом. Она выскочила на улицу в лёгком плащике и, поджидая застрявшего в пробке Давида, промёрзла до костей.
Прыгнула в машину и потом ещё долго не чувствовала своего тела. Сначала оно было белое, и, постепенно отогреваясь, кожа порозовела, а потом стала красной и влажной, как после парилки.
– Паршиво выглядишь, – скосив на неё глаза, заметил Асатиани. – Может, тебе на больничном недельку посидеть?
– Ничего, пройдёт. – Она покашляла, прочищая горло. – Что толку об этом говорить? Всё равно ведь меня некем заменить.
– Ты ещё ничего не знаешь? – Он удивлённо посмотрел на неё. – Наша юная солистка привела свою подругу, флейтистку. Было прослушивание, и старикан сказал, что берёт её в оркестр.
Давид оставил свой «форд» на стоянке, около Мойки, и, пока они добежали до капеллы, она снова превратилась в ледышку.
– У меня ничего не слушается – ни пальцы, ни губы, – жаловалась она скрипачу. – Не знаю, как буду играть.
– Ничего, сыграешь как-нибудь, – успокаивал её Давид. – Сейчас оттаешь – и всё наладится.
Вошли в зал, и она сразу увидела девиц.
Они были удивительно похожи. Обе блондинки, с длинными волосами, доходившими до плеч. С одинаковыми кукольными личиками. Их можно было принять за близняшек.
– Не сразу и отличишь, – шепнул ей скрипач. – Может, это клоны?
– Вполне возможно, – согласилась она. – Теперь это легко делается, и они размножаются
Она достала из чехла флейту и, приложив к губам, попробовала извлечь из неё хоть какой-нибудь звук. Но инструмент упрямо молчал.
Появился маэстро, и, приветствуя его, все поднялись.
– У меня есть для вас новость. – Дирижёр подошёл к молодой флейтистке, стоявшей в тёмном углу, и, взяв её за руку, подвёл к оркестру. – Это наш новый музыкант, и сегодня она будет репетировать вместе с основным составом. А те, кто поопытнее и постарше, посидят в сторонке и послушают. Потом мы сравним – у кого получается лучше.
Новенькая сыграла вполне прилично, а кое-что даже с блеском. Но это был ненатуральный блеск, и его породил не бриллиант, а дешёвая стекляшка.
Никто не умирал от страсти, и любовью занимались, как занимаются продажей сигарет.
Трели соловья напоминали звуки, которые издаёт мобильный телефон.
Ураган раскачивал и ломал не деревья, а картонные декорации.
Стоны ветра и крики птиц были записаны на магнитофон заранее, и потом их наложили на мелодию.
И ни разу не возникло ощущение полёта. Когда отрываешься вдруг от земли и летишь вверх тормашками в небеса.
Накупавшись в синеве, отдыхаешь на облаке и разглядываешь то, что под тобой, – поля, дома, людей. Сверху всё кажется ужасно маленьким, а ты словно бы Бог.
– Ты тут заснула, что ли? – Возвращая к действительности, Асатиани хлопнул её по спине. – Всё, разбегаемся. Сегодня нас не будут долго мучить – у старикана какие-то дела.
– А вы куда намылились? – Увидев девицу, выглянувшую из-за широкой спины скрипача, сразу же поняла, что Давид начал действовать.
– Мы собираемся посетить музей. – Лицо было серьёзное, но Пикколо ему не поверила:
– Кончай прикалываться. Опять потащишь девчонку в кабак?
– Мероприятие чисто просветительское, – ухмыльнулся скрипач. – Хочу познакомить девочку с коллекцией старых французских вин и с некоторыми видами редких морских животных.
– Бог тебе в помощь. – Она пожелала ему удачи вполне искренне.
– Спаси и сохрани. – Перекрестив высокий лоб, он оглянулся в страхе – не слышит ли их кто.
Вечером её снова посетил призрак, и, увидев его в зеркале, она даже обрадовалась – может быть, сегодня всё и прояснится.
В этот раз смерть придвинулась к ней совсем близко, и она смогла рассмотреть её как следует. Образ был вполне конкретный, а длинные светлые волосы и грустное детское личико делали его узнаваемым.
– Это юная особа, да? – спрашивала она. – Ты хочешь, чтобы я её прикончила?
И призрак кивнул несколько раз, показывая, что она поняла правильно.
Сразу же позвонила старухе и сообщила, что знает теперь, чего хочет от неё голубая леди.
– Ты только не вздумай эту пигалицу жалеть, – сказала ей бывшая звезда. – Они-то уж точно нас не пожалеют.