Игра Джеральда
Шрифт:
Вот это фортель. Джесси затаила дыхание.
— Не могу, любовь моя, я ожидаю звонка от Дэвида Адамса из Бруклинской фармацевтической конторы. Очень важное дело… к тому же слишком рискованное. Но я хочу быть честным с тобой: даже если бы я смог поехать, то и тогда я не совсем уверен, что поехал бы. Я, конечно, не в восторге от миссис Жилетт, но я могу общаться с ней. Но, с другой стороны, эта ослиная задница Клиффорт…
— Тише, Том!
— Не волнуйся, Мэдди и Вилл внизу, а Джесси на террасе…
В этот момент Джесси внезапно поняла, что ее отец прекрасно знает об акустических особенностях гостиной. Он знал, что его дочь слышит каждое слово их дискуссии. Хотел, чтобы она слышала каждое его слово. Поток мурашек пробежал по спине Джесси к ногам.
— Я должна была предвидеть, что дойдет и до Дика Клиффорта! — голос ее матери казался возмущенно злым, от этой интонации сердце Джесси екнуло в груди. Ей показалось, что только взрослые способны выражать свои эмоции таким сумасбродным образом — если бы чувства выражались через еду, то чувства взрослых были бы представлены жареным мясом в шоколаде, картофельным пюре с подливкой из ананасов, сливочным мороженым с перцем вместо шоколадного сиропа. Джесси подумала, что быть взрослым — это скорее наказание, чем награда.
— Меня это уже действительно раздражает, Том. Этот человек пытался приставать ко мне шесть лет назад. Он был пьян. В те дни он был постоянно пьян, но теперь все изменилось. Полли Бергерон говорила мне, что он посещает Общество анонимных алкоголиков и…
— Флаг ему в руки, — сухо ответил отец. — Может быть, нам его пригласить в гости, Сэлли?
— Не дури. Ты чуть не сломал ему нос…
— А почему бы и нет. Когда приятель заходит в кухню подлить себе вина и находит пьяного в стельку мужика, лапающего его жену…
— Это неважно, — раздраженно ответила она, но Джесси подумала, что по каким-то причинам в голосе матери звучит удовольствие. Все поразительнее и поразительнее. — Дело в том, что пора понять, что Дик Клиффорт — не исчадие ада, и пора понять, что Адриенн Жилетт — это просто одинокая пожилая дама, которая когда-то давным-давно немного подшутила, хлопнув Джесси по руке. И, пожалуйста, не надо делать из меня сумасшедшую. Том; я не утверждаю, что это была удачная шутка, конечно, нет. Я просто говорю, что Адриенн ничего не имела в виду. У нее не было дурных намерений.
Джесси посмотрела вниз и увидела, что почти свернула книгу в трубочку. Как могла ее мать, окончившая с отличием колледж в Вассаре, быть такой тупой? Ответ был вполне ясен для Джесси: «Не могла». Или она знала больше, чем говорила, или отказывалась замечать правду, но все равно ответ однозначен, неважно, каким путем вы к нему придете: вынужденная выбирать между уродливой старухой, жившей летом в домике неподалеку от них, и собственной дочерью, Сэлли Махо выбрала Пыхтелку. Хорошенькое дело, а?
«Это
Джесси, продолжавшая сжимать книгу, заставила себя немного разжать пальцы. Миссис Жилетт хотела именно этого, у нее были дурные намерения, но все равно подозрения ее отца, что Джесси уже давным-давно перестала бояться этой старой вороны, были более чем справедливы. К тому же она в любом случае собиралась остаться с отцом, так что словопрения ее матери ничего не значили, не так ли? Она все равно останется с отцом и не будет общаться с этой противной Пыхтелкой, и все эти великолепные вещи произойдут, потому…
— Потому, что отец защищает меня, — пробормотала Джесси.
Да, это было самое главное. Отец защищал ее, а мать была против нее.
Джесси увидела, как в вечернем небе мягко засветились звезды, и внезапно поняла, что она сидит на террасе и слушает, как родители обсуждают солнечное затмение — и ее — почти три четверти часа. В этот вечер Джесси открыла для себя незначительный, но интересный факт жизни: время бежит быстрее, когда ты подслушиваешь разговор, касающийся тебя.
Не задумываясь, она подняла руку, увидев падающую звезду, и мысленно послала ей древнюю мольбу: хочу, чтобы я могла, хочу, чтобы это случилось. Ее желание, почти уже сбывающееся, было таково: она хотела, чтобы ей позволили завтра остаться с ним, несмотря ни на что. Лишь два человека, которые знают, как защитить друг друга, сидящие на террасе и ужинающие a’deux… совсем, как семейная пара.
— Что касается Дика Клиффорта, то он позже принес мне свои извинения. Том. Я не помню, говорила ли я тебе об этом…
— Ты говорила, но я не помню, чтобы он извинился передо мной.
— Возможно, он боялся, что ты затеешь драку или, хотя бы, попытаешься… — ответила Сэлли, произнося слова тоном, который показался Джесси совсем особенным — в нем были смешаны счастье, радость и досада. Джесси даже задумалась, возможно ли было говорить подобным образом и оставаться в здравом уме, но потом эта мысль начисто выветрилась из ее сознания. — К тому же я хочу еще кое-что рассказать тебе об Адриенн Жилетт, пока мы не закрыли эту тему…
— Ладно.
— Она сказала мне — это было в 1959 году, через два года после происшествия — у нее начался климакс. Она никогда специально не говорила о Джесси и об инциденте с пирожным, но, мне кажется, она хотела извиниться.
— О! — Это было самое холодное, самое адвокатское «о» отца. — Может быть, кто-нибудь из вас собирался передать эту информацию Джесси… и объяснить ей, что это значит?