Игра 14.0
Шрифт:
Айрис промыла рану Бастиана и перевязала ее лоскутом чистой ткани.
— Везения больше, чем ума, — пробормотала она.
В нескольких метрах от нее Лисбет ухаживала за Георгом, плакала, ощупывала его ребра, осторожно обнимала. Остальные окружили Лисбет и Георга, снова и снова бросая в сторону Бастиана взгляды, полные страха, ярости и коварства. Ральф, судя по всему, тотчас бы накинулся на него, как и Георг, если бы только отважился подойти.
Их небольшая группа, расположившаяся в стороне от костра, держалась сплоченно. Штайнхен проснулся и
— Не могу поверить, — произнес он, уже в третий раз. — Георг! Уж у него-то вроде всё в порядке с головой.
Громкий треск. Айрис разорвала платок, которым стягивала волосы. Одной его половинкой девушка обмотала повязку на руке Бастиана и завязала концы узелком.
— Эта Доро — подлинное несчастье, — сказала она приглушенным голосом. — Она заставляет других поверить во всю эту ерунду с проклятьем. И тогда начинает твориться вот такое. — Она осмотрела свое творение с довольным и в то же время мрачным видом. — Но я всерьез волнуюсь. Если в ближайшее время мы не найдем выход, кто-нибудь снова попытается это сделать. Через два-три дня дойдет до того, что они все вместе на тебя набросятся.
Бастиан не отвечал, но знал, что Айрис права. Скоро они по-настоящему будут мучиться от жажды, а рассудок помрачится от страха. Они рады будут ухватиться за любую соломинку.
— Они всё время так и глазеют, прям коршуны, — проворчал Штайнхен. — Надо следить, чтобы Бастиан постоянно находился у нас за спиной.
Лицо Пауля ожесточилось, резче выступили скулы. Он сидел, закрыв глаза и слегка покачивая головой, словно о чем-то размышлял и никак не мог найти удовлетворительный ответ.
— Так дело не пойдет, — пробормотал он, поднимаясь, и подошел к группе, сидевшей у костра. — Я всё еще не могу представить, что Георг попытался такое сделать, — сказал он. Голос Пауля звучал спокойно, и Бастиан надеялся, что он справится с разыгравшимися нервами. Здравый рассудок сейчас важнее всего остального. — Я не понимаю, как дошло до того, что сейчас происходит, но именно я привез вас сюда. Это была моя идея, и ответственность за всё несу я. — Он усмехнулся с дрожью в голосе. — Так что если вы думаете, что один из двух братьев должен быть вами убит, — продолжал он, — этим братом буду я.
Под сводами подвала воцарилась мертвенная тишина. Слышалось лишь потрескивание дров в костре. Бастиан, невольно затаивший дыхание, наконец выдохнул.
— Это не обсуждается! — крикнула Карина. — Ты… мы без тебя не выживем!
— А главное, ты — не тот, кто нужен. — Хриплый голос Доро. — И тебе это известно. Ты — бастард, а не наследник. От твоей смерти нам вообще никакого проку.
Они стояли друг против друга, словно борцы, приготовившиеся к схватке. Доро намного уступала Паулю и ростом, и весом, однако вела себя так, будто была равной по силе противницей.
— «Владенья достанутся лишь одному», — сказала она. Все-таки вид у нее при этом был несчастный. — Это ведь ты, Бастиан, не правда ли?
Он промолчал.
— Ты можешь нас спасти. Всё в твоих руках.
Девушка напряженно рассмеялась. Больше всего в эту минуту Бастиану хотелось ее ударить.
— Понимаю. Как человек порядочный, я должен
Она опустила глаза. Ага. Точное попадание.
— Вот что бы вас устроило. Нет, так легко я вам этого удовольствия не доставлю. — Он обвел взглядом всех сидевших возле костра, одного за другим. Они решились — Бастиан читал это в их глазах. — Вы знаете, что вы безумцы? — Голос задрожал, он закашлялся. — Как думаете, что произойдет, когда вы меня убьете? Магическим образом разверзнется свод подвала и спустится лестница? — По растерянному лицу Ральфа Бастиан понял, что тот примерно так всё себе и представлял. — Так знаете что? Вы меня убьете, а потом усядетесь рядом с моим трупом, и ничего не произойдет. И что тогда?
Во взгляде Доро — сожаление. И решимость.
— Этого не случится. «Тогда остальные вольны уходить, — сказал Тристрам. — Дышать, любоваться солнцем… жить». До сих пор сбывалось всё, что он предсказывал. Твоя жертва не будет напрасной. — Она ненадолго задумалась. — У вас до сих пор нет никаких логических объяснений тому, как этот камень вдруг загородил проем. Ведь нет же? С какой стати тогда вы требуете объяснить, как он оттуда исчезнет?
— С такой, что ради этого вы хотите убить человека! — крикнула Айрис.
Пауль, всё это время оцепенело стоявший рядом с Бастианом, вдруг рванулся с места. Он так грубо оттолкнул Доро в сторону, что та пошатнулась, и бросился в склеп. Оттуда донесся громкий звон. Пауль вернулся, держа в руке один из мечей, оставшихся после кровавой битвы. Меч был ржавым и наверняка тупым, но уж ранить кого-то им точно еще было можно. Он направил острие меча сперва в сторону Доро, а затем поочередно в сторону каждого из ее новой свиты.
— Если кому-то вздумается причинить зло Бастиану, — сказал он, подчеркивая каждое слово, — пусть он для начала попробует пройти мимо меня.
Никто не шевельнулся. Натан и Ральф лишь обменялись смущенными взглядами, когда Доро посмотрела на них, призывая действовать.
— Дрянь, — выругался Георг. — Как мне раньше в голову не пришло, что здесь есть настоящие мечи!
— Вот и снова он обращает против Тристрама один из мечей, которыми были убиты этот несчастный и его люди, — сказала Доро, предрекая беду. — За это мы все поплатимся.
Альма вновь разразилась рыданиями.
— Закрой пасть! — заорал Георг. В какой-то момент казалось, что он вот-вот ударит девушку. Ее всхлипы поутихли; теперь она лишь жалобно хныкала, скорчившись рядом с Арно, — тот по-прежнему лежал в полузабытьи и негромко стонал.
Бастиан еще никогда не испытывал такого чувства полной беспомощности, еще никогда не ощущал такой угрозы собственной жизни. В то же время в душе у него нарастало чувство, что он как-то виновен в том, что случилось с отрядом. Это было совершенно абсурдное ощущение, но избавиться от него никак не удавалось.
Прекрати, сказал Бастиан сам себе. Это безумие. Не ты же собираешься причинить им зло, а они — тебе.
Если, конечно, они и впрямь решились на это. Сейчас они выглядели окончательно запуганными, лишь Георг и Ральф еще не растеряли остатков воли. Доро, кажется, тоже это почувствовала. Она повернулась к сидевшим у костра.