Игра 14.0
Шрифт:
Бастиан сжал кулаки.
— Мне это не нравится. Я против поединка, и, если дело кончится тем, что вы с согласия Пауля решите меня убить, я буду защищаться.
— Конечно. — Пауль кивнул ему. — Если я одержу победу, иными словами, если у всех троих прольется кровь, значит, Бастиан останется в живых. В течение суток никто до него не дотронется. Никто на него не набросится, если он повернется спиной или даже заснет. — Это, несомненно, говорилось для Георга; тот нехотя кивнул. — А ты, Доро, не проронишь ни слова о том, что наследника надо принести
Георг пошептался с Доро, и оба синхронно кивнули.
— Согласны.
— Хорошо. Если я одержу победу, мы сделаем всё то, что и так должны были сделать: вместе станем искать выход. Я уверен, что он есть и что мы, если проявим терпение, непременно на него наткнемся. — Он посмотрел на свой меч, затем окинул взглядом остальных. — Ну, как думаете, может, сразу займемся поиском выхода? Мы могли бы обойтись без ран, боли, без всего такого.
Георг и Лисбет покачали головой, Альма тоже, а Доро помрачнела:
— Ты сам предложил поединок, а теперь решил пойти на попятный?
— Нет, черт побери, он всего лишь взывает к твоему разуму! — крикнула Айрис. — В смысле, к тому, что от него еще осталось.
— Тут мы решать не властны, — отозвалась Доро с искренним сожалением в голосе. — Это всё Тристрам. Мы уже знаем, что он желает, но раз Пауль всё никак не уймется, пусть сражается.
— А, идите к чёрту! — пробормотал Пауль. — Вам и впрямь уже не помочь. — Он перехватил меч в левую руку и протянул Доро правую. — Скрепим наш уговор. Если я одержу победу, никто не коснется Бастиана, пока свеча, отмеряющая сутки, не прогорит.
— Да, — ответила Доро. — Однако если ты проиграешь, то не станешь нам мешать, как только мы захотим сделать то, что должны сделать.
— Даю слово.
С нарастающем ощущением нереальности происходящего Бастиан наблюдал за остальными, за тем, как они сносят свои немногочисленные вещи в углы сводчатого подвала, чтобы расчистить место для поединка. Всё это время Пауль осматривал свой меч, размахивал им, вращал и, проверяя, не раз поглаживал пальцем и клинок, и острие.
Бастиан устроился рядом с Айрис и Штайнхеном в одной из остававшихся в тени ниш неподалеку от склепа.
— Посмотри на него, — произнес Штайнхен, указывая на Пауля. — Он точно знает, как произвести впечатление на зрителей и заставить нервничать противников.
Не только противников.Сердце Бастиана бешено билось; он пытался дышать ровнее, чтобы замедлить сердцебиение. Ведь из-за какой-нибудь пустяковой промашки Пауля его жизнь всего через пару минут не будет стоить и пуговицы от штанов.
Похоже, Штайнхен почувствовал, что творится в душе Бастиана, и попытался его успокоить, похлопав по спине.
— Пауль и впрямь крут, — добавил он. — Он легко заткнет их за пояс, вот увидишь.
Но он один.
Бастиан видел, как Георг и Карина
Я хотел бы, я мог бы сражаться сам, думал Бастиан. Всё лучше, чем стоять поневоле в стороне и смотреть на то, как другие решают, стоит его убивать или нет.
Внезапно, без всякого предупреждения, Пауль бросился на своих противников, сделав выпад в сторону Георга. Тот испуганно парировал удар. Затем, не медля ни секунды, Пауль атаковал Карину, которая также с трудом сумела защититься, — тут же он вновь отскочил назад. Никто пока не был ранен, никто не закричал, ничья кровь еще не пролилась. Но, так или иначе, поединок начался, все его участники пришли в движение, а Родерик принялся истошно лаять.
Под сводами подвала разнеслось эхо от первых ударов металла о металл, и вот уже Георг перешел в ответную атаку. Он поднял топор высоко над головой и, размахнувшись, нанес такой удар в сторону Пауля, что наверняка разрубил бы тому ребра, если бы удар пришелся в цель. Но Пауль успел уклониться, повернулся вокруг своей оси и ударил Георга мечом по руке. Лезвие клинка задело кожу совсем неглубоко, удар был коротким, но достаточно сильным, так что Георг выронил из рук топор.
— Считай это реваншем за твой удар ножом. — Пауль, усмехнувшись, опустил меч. — Кровь течет? Да? Жаль! Итак, на мой счет, пожалуй, записывается первое очко. — Он поклонился, поднял топор и теперь, вооруженный мечом и топором, встал против Натана и Карины.
Выбив Георга, Пауль с самого начала оставил противников без наиболее сильного бойца. Было хорошо видно, как это не понравилось остальным: Доро озадаченно скривила лицо, Лисбет побелела как мел, руки ее дрожали, когда она перевязывала рану Георга.
Следующей отважилась нанести выпад Карина. Она целилась мечом прямо в ноги Пауля, жалила, словно оса, уклоняясь от его ударов, и загоняла его к стене, где уже поджидал Натан, собираясь напасть сзади.
— Черт побери, не будь таким щепетильным! — крикнул Штайнхен. Айрис толкнула того локтем в бок:
— Не отвлекай его! Он знает, что делает.
Пауль нагнулся, увертываясь от ударов, нанесенных Натаном, и, в отчаянном прыжке перемахнув через костер, оказался в безопасности, но тотчас опять развернулся, чтобы не упускать противников из виду.
Теперь они заходили с двух сторон; Карина подкрадывалась к нему справа, прижимаясь к стене, Натан — слева. Бастиан следил за выражением лица Пауля, видел, как тот моментально взвесил свои шансы и принял решение. И вот уже, прежде чем противники подобрались к нему, он сам перешел в атаку. С криком он бросился на Натана, который какое-то мгновение слишком долго раздумывал. Ему все-таки удалось парировать первый удар, но второй пришелся в ногу. Кровь просочилась из раны и выступила на ткани холщовых штанов.