Игорь Святославич

Поротников Виктор Петрович

Дорога до Козельска пролегала через Трубчевск, поэтому по окончании торжеств Игорь отправил жену и часть своей свиты в Путивль, а сам с несколькими слугами и дружинниками присоединился к Всеволоду, отправившемуся домой. Ефросинье Игорь сказал, что желает посмотреть харалужные мечи, приобретенные Всеволодом у фряжских купцов.

Ефросинья знала, как ценит Игорь хорошее оружие, и ничего не заподозрила.

Всеволодов огнищанин, по имени Звяга, согласился сопровождать Игоря в Козельск, дабы помочь разыскать там

Вышеслава.

До Козельска добрались к вечеру в Финогеев день. Игорь сразу отправился на подворье к тамошнему князю Василию Ростиславичу. Челядь рассказала, что князь вместе с семьей пребывает в своем сельце неподалеку от Козельска.

Игорь стал расспрашивать про Вышеслава:

— Слышал я, что сей муж ныне вашему князю служит?

— Истинная правда, княже, — ответили слуги. — Князь наш пожаловал Вышеслава Бренковича тиунством.

— А где живет новый тиун вашего князя?

Кто-то из челядинцев вызвался показать дорогу.

Было уже довольно темно, когда Звяга постучал в ворота высокого дома, обнесенного крепким тыном, стоявшего в нескольких минутах ходьбы от княжеского терема.

На стук из-за ворот раздался голос дворового человека:

— Чего надо?

— Вышеслав Бренкович дома ли? — громко спросил Звяга.

— Кому он понадобился? — развязно поинтересовался дворовый.

— Гость к нему именитый.

— Сейчас доложу. Как звать гостя-то?

— Игорь Святославич.

Протопали по дощатому настилу удаляющиеся шаги, и все стихло. Прошло много времени, прежде чем где-то в отдалении скрипнула дверь, вновь зазвучали шаги, уже приближающиеся и торопливые. Стукнул засов, и в воротах открылась узкая дверца.

Тот же самый голос, но уже почтительный, произнес из темноты:

— Милости просим, гости дорогие.

В темных сенях Игоря встретила служанка со светильником в руке. Она поклонилась Игорю и повела за собой, отворяя перед ним низкие двери переходов и комнат.

Вот служанка отворила еще одну дверь и посторонилась, пропуская князя вперед.

Игорь перешагнул через порог и оказался в просторной горнице, освещенной пятью свечами в медном подсвечнике. Подсвечник стоял на столе, покрытом белой скатертью. За столом видел Вышеслав.

При виде Игоря он встал и властно сказал служанке:

— Домаша, собери-ка угощение для гостей.

Домаша молча поклонилась и скрылась за дверью.

Вышеслав приблизился к Игорю. Они крепко обнялись и несколько мгновений держали друг друга в объятиях.

Затем заговорили оба враз:

— Ты как здесь оказался?

— Долго рассказывать. А ты как?

— Прознал, что ты здесь обретаешься, вот и приехал.

— Понятно.

— Сколько же мы не виделись?

— Без малого три года.

— Иль не пожилось тебе у суздальского князя, что ты к козельскому служить нанялся?

— Не пожилось… — При этих

словах лицо Вышеслава омрачилось.

Игорь понял, что Вышеслав чего-то недоговаривает, и постарался перевести разговор на другое:

— Изольда небось уже родила тебе сына или дочь?

— Может, и родила, да только не мне, — сквозь зубы процедил Вышеслав. — Отнял у меня Изольду Всеволод Юрьевич, чтоб ему пусто было!

— Как так отнял? — обомлел Игорь. — По какому праву?!

— По праву сильного, — жестко ответил Вышеслав. — По тому праву, по которому все князья живут. Приглянулась она Всеволоду Юрьевичу, вот он и сделал ее своей наложницей. А мне путь указал на все четыре стороны.

— М-да, — только и произнес Игорь, не зная, как утешить друга.

Храня мрачное молчание, Вышеслав уселся на скамью. Игорь опустился рядом.

Чувствуя, что гнетущая пауза затягивается, Игорь сказал, словно оправдываясь:

— Кто бы мог подумать, что Всеволод Юрьевич столь падок на женскую красу. Это я виноват, Вышеслав. Хотел как лучше, а получилось хуже некуда.

— Я тебя не виню. — Вышеслав печально вздохнул. — Верно сказано: чему быть, того не миновать.

— Отчего же ты в Козельск подался, а не ко мне? — спросил Игорь, обняв друга за плечи.

— Не хотел тебя с Олегом ссорить. Он, поди, до сих пор по Изольде вздыхает?

— У Олега теперь имеются наложницы не хуже Изольды, и не одна, а целых три. Видел я их — красавицы писаные! Все три басурманки.

— Падок твой брат на чужеземок, — усмехнулся Вышеслав. — Чем ему наши-то девицы не хороши?

— Кто его знает. — Игорь пожал плечами. — Может, кровь половецкая в нем играет: подавай темнооких да чернобровых. Ну что, поедешь ко мне в Путивль?

— Нет, не поеду. — Вышеслав отрицательно мотнул головой. — В Козельске я осел, здесь и жить буду. Уж не обессудь.

Горько было сознавать Игорю, что лучший друг не стремится к встрече с ним, но укорять этим Вышеслава он не стал. Может, тот лишь на словах не держит обиду на Игоря, а в душе наоборот. Да и от Олега всего можно ожидать, человек он злопамятный.

Невеселая получилась встреча у когда-то закадычных друзей, невеселым было и расставание.

Ранним утром собрался Игорь в обратный путь.

Вышеслав уговаривал его погостить несколько дней, но все напрасно. Иначе представлял Игорь свою встречу с другом, надеялся, что в Путивль вернутся они вместе. Разочарование породило в нем обиду, а обида за ночь превратилась в глухое раздражение. С таким чувством Игорь и покинул Козельск, холодно простившись с Вышеславом.

«Он уже не тот, — мрачно размышлял Игорь, покачиваясь в седле и глядя отрешенным взглядом на пустынную лесную дорогу. — Да и я другим стал. Изменили нас время и невзгоды. И, стало быть, отныне у каждого из нас своя дорога».