Игла
Шрифт:
А утром с Сашей приключился новый казус. Он, как всегда, по привычке проснулся раньше всех, разбудил техника, отправив его на площадку готовить к вылету вертолет, а сам выполнил комплекс гимнастических упражнений. Этот метод так же был включен в список борьбы с лишним весом. Особенно после вчерашних лишних килокалорий возникает естественная необходимость их спешно израсходовать, чтобы они не отложились в организме лишними килограммами.
Покончив с утренней зарядкой, Саша разбудил остальных членов экипажа и сам забрался под прохладный душ, построенный на очередном субботнике рядом с вагончиками. Радостно подставляя лицо под
За толстой стеной послышался мат и прочие литературные ругательства, подтверждаемые нехорошие намерения грубым стуком тупыми предметами в запертую дверь. Саша, молча, и с тревогой ожидал развязки. Но он знал, что большие любители продолжительных утренних снов недолго будут бушевать. Теплая и уютная кроватка вновь заманит их в свои объятия. И действительно, ровно через минуту, ровно настолько хватило у них злости и ярости, продолжая посылать нехорошие эпитеты в адрес Саши, экипаж вновь ушел в вагончик. Когда страстные крики поутихли, Саша распахнул дверь и показал уходящим обидчикам язык и кулак, покрикивая, чего бы они добились, если бы рассердили Сашу.
Выходной в командировке никогда не радовал пилотов. Скучный и нудный день. Много спать не хочется — отвыкли за рабочую неделю. Разгуляться так же не разгуляешься, поскольку в таком захолустье и пойти некуда. Конечно, попробовали прогуляться по городку, но только настроение испортили: пиво оказалось теплым и кислым, в кино не пустили, так как у них существует некий таинственный минимум зрителей, при котором допускается демонстрация фильма.
Правда, толстая и потная кассирша прозрачно намекнула, отпивая чай из пиалы, что при наличии у них двадцати билетов им покажут кино. Но на такое крамольное предложение Саша еще категоричней и понятней намекнул о полном и твердом нежелании тратить свои кровные, трудом и потом заработанные рубли. Нелегко они даются пилоту. И вообще, в командировку они прилетают зарабатывать, а не сорить деньгами. Дома жена и дети настойчиво требуют наличность на расходы насущные. Еще минут десять поспорили, обругали друг друга плохими словами и ушли. Потом их облаяла собака, и на этом выходной закончился. Когда ложились спать, душа радовалась предстоящему рабочему дню, полному забот и хлопот, но своей суетой указывающему на полезность и нужность их труда.
Природа взбесилась окончательно. Красные спиртовые столбики термометров подкрадывались к пятидесятиградусной отметке. Солнце палило, как никогда. В таких экстремальных условиях экипаж мог работать только до обеда, когда температура еще лишь приближалась к критической цифре. Стоило лишь красному столбику подползти к границе, Адхам отправлял экипаж на отдых, не желая выслушивать никаких отговорок и уговоров. Температурные данные отправлялись по всем инстанциям, и никто не допустит функционирование аэропорта при таких показателях. Тем более, что их вертолет по инструкции обладает самым максимальным пределом среди остальных летательных аппаратов. Для остальных воздушных судов Адхам закрывал аэропорт задолго до обеда. Только и успевали отправлять утренние рейсы.
Вот такие полу-отдых полу работа продолжались в течение всей недели,
Саша сидел на вертолетном колесе, когда на площадку пришел начальник участка Меньшиков. Он вразвалочку небрежно обошел вокруг вертолета, словно решил самолично удостовериться в готовности транспортного средства к полетам, постучал носком сапога по колесу, на котором и сидел Саша, и присел рядом со вторым пилотом, протягивая ему раскрытую пачку сигарет, великолепно помня, что он бросил курить. Саша давно понял, что начальнику надо нечто, несовпадающее с возможностями экипажа, и попросил не юлить, а сразу приступать к деловому разговору. Зачем, мол, такие предисловия.
— Говори правду и только правду. Как на исповеди перед самим господом богом.
— Да ну, зачем ты так сразу с подозрениями на криминал, — смутился Мельников такому откровению.
— Ну, так давай постепенно, раз тебя смущает скорая правда. Мы сейчас не торопимся.
— Понимаешь, сейчас подвезут небольшую железку. Ее срочно надо на тринадцатую буровую отправить. Авария у них, а на месте никак не справляются. Вот и решили на помощь отправить этот агрегат. Маленькая, килограммов на триста. Можно загружать?
— Можно, но если твои слова правдивы, и вес совпадает с твоей версией, а не с моими догадками.
— Нет, нет, точно, как я и сказал. Впятером грузили без крана. У меня же нет богатырей.
Из-под вертолета выполз Миша. На стоянках он всегда от жары прятался под фюзеляжем. На борту для этих целей он возил старое одеяло, которое и стелил под вертолетом, если время стоянки позволяло расслабиться и поваляться. Сейчас Миша хотел выяснить некоторые нюансы у начальника участка.
— Точно триста килограммов? — спросил он Мельникова, пронзая его пронзительным взглядом, выражая тем самым полное недоверие его словам.
— Обижаешь, Миша, разве я когда обманывал? — обиженно воскликнул начальник, на что Миша отреагировал своим традиционным и красноречивым:
— Хи-хи-хи! — давая точную оценку своего отношения к заверениям заказчика.
Буквально в прошлую командировку Мельников привез на площадку подозрительную пятидесятилитровую бутыль, чистосердечно заверяя, что в ней находится чистейшая дистиллированная вода.
— Чище не бывает, — стучал он кулаком в грудь и для большей убедительности опустил палец в бутыль и облизал его.
Ну не существует в природе более убедительных доказательств своей правоты. И все бы проскочило, если бы в спешке не опрокинули эту подлую посудину, и часть водички не выплеснулось на песок. Шипение и дымление опровергли такие явные убедительные доказательства, поскольку так себя могла повести лишь кислота, запрещенный для перевозок на воздушных судах груз. Картину позора и изгнания Мельникова с площадки пришли пронаблюдать почти все работники промышленной базы. А явились они на сумасшедше громкий крик и мат Гриши, обличающего начальника в подлых умыслах на покушение. Долго потом не подпускали его к вертолету и к самой площадке.