Игла
Шрифт:
— А до меня доходила информация, — решил высказать свое мнение Саша с точки зрения финансиста экипажа, на совести которого лежали все денежные и штурманские документы. — Что ночные полеты оплачиваются по иной тарифной сетке, чем дневные. А это на порядок выше. Да плюс подбор площадок. Ведь считай, что в оба конца полет выполнялся вслепую. Как ты думаешь, Миша, это к нам так же относится? Все-таки рисковали, подвиг совершили. Кроме дополнительной оплаты, хотелось бы увидеть освещенным наш благовидный поступок в местной прессе с фотографиями и умными комментариями. Уж, в крайнем случае, так я согласен
— Все же нежелательно. Народ, допускаю, поймет и оценит. А там, — Миша многозначительно ткнул пальцем в звездное небо. — Могут сформулировать неверно. И тогда вместо благодарностей они вкатят нам большую круглую дыню в адекватное место. Потом долго стоя будешь пить за дам, как истинный джентльмен.
Гриша осуждающе взглянул на свой разболтавшийся экипаж и командным голосом прервал лишние разговоры и мечтания о повышенных заработках и славе героев:
— При выходе из вертолета прошу о данном рейсе забыть, как о кошмарном сне, что бы он, не дай бог, не сбылся. И не вспоминать о нем даже в сильном опьянении. Ишь, герои, демагогию развели здесь. И медалей с деньгами захотелось им, и популярности с публикациями в газетах. Садовского на вас нет. Поощрил бы так, что и стоя пить, не захотели ни за дам, ни за собственный упокой. Сейчас Италмас награждать будет вас и штрафной рюмкой, и большим куском мяса.
— Мясо стынет, водку греется! — громко повторил свой призыв техник Италмас.
— Зачем кричать, Алмас, как испорченная пластинка! — возмутился Саша, озираясь опасливо в темноту. — Быстро иди и поставь водку в холодильник, а мясо на огонь. Как будто первый день в командировке. Разрекламировал тут вечернее меню.
— И почто посвятил весь персонал аэропорта в наши вечерние тайны? Сейчас сбегутся, как тараканы, — сердился Миша на техника за его излишнюю болтливость.
— Так никого уже в порту не осталось. Лишь сторож и его верный пес по кличке Леша.
— Это тебе так кажется. Ради водки с мясом они с радостью выйдут в ночную смену подработать.
Когда водку разлили по пиалам, а мясо разложили по тарелкам, дверь вагончика тихонько без скрипа и лишнего шума приоткрылась, и на пороге показались работники местной метеостанции Лариса и Шурочка, каким-то особым чутьем всегда улавливающие наличие жареного мяса в вечернем рационе экипажа. Высказывались предположения, что у них на наблюдательном пункте кроме прочих необходимых метеорологических приборов наличествуют особые улавливатели мясного жареного запаха. Вчера на жареные макароны они почему-то не пришли. Лично Миша, молча, обвинил в этом Италмаса за его громкий крик глашатая, афиширующего остывающее мясо.
Однако возгласы из-за стола полны доброжелательства и радости. Женщины всегда желанны в этом коллективе и способны только скрасить застолье. Даже, несмотря на здоровый и очень хороший их аппетит. А испортить в данную минуту торжественный момент и хорошее настроение способен лишь разве кто-нибудь из инспектирующих или проверяющих. Но даже если предположить и это практически невозможное бедствие (хотя от инспекции можно ожидать любой пакости), то и тогда охрана аэропорта своевременно предупредит
Тылы и фланги прикрыты надежно, и экипаж с гостями мирно и спокойно опустошал пиалы и тарелки. Елось и пилось с жадностью, с завидным аппетитом, с богатырским здоровьем. Ели молча, не отвлекаясь на пустую болтовню, поскольку пустые желудки требовали наполнения. А в такой большой голодной компании лишнее сказанное слово может стоить недостающего куска. Только лишь на короткое мгновение отрывались, чтобы соприкоснуться пиалами и выслушать краткий тост. И опять за щеку запихивался, заталкивался огромный жирный кусок мяса и пережевывался с упорством и неистовством.
И вот только тогда, когда, как всегда, Саше посчастливилось ухватить с тарелки последний кусок мяса, а Италмас показал народу пустой казан, объявив об окончании блюда, рассчитанного по его планам еще и назавтра, как минимум на два раза, все облегченно вздохнули и откинулись от стола, оторвавшись, наконец-то, от своих тарелок. Посмотрели друг на друга веселыми осоловевшими от пития и еда глазами, и приступили к беседе. Теперь уже можно позволить себе более пространственные и длительные тосты с умными и богатыми эпитетами, а так же уделить долю внимания красотам и очарованиям дам. Оказывается, они тоже присутствовали на церемонии поглощения мяса.
А присутствие дам намного скрашивало речь мужчин, исключив из богатого лексикона нелитературные выражения, обогащало содержание беседы, так же опуская из нее такие, как "правила полета вертолета", "теория полета и аэродинамика вертолета", а так же, "как я однажды куда-то за чем-то летел", и конструктивные особенности планера и силовой установки. В другое время и без дам в таких застольях можно повышать свою квалификацию, обогатиться отсутствующими знаниями. А командованию можно порекомендовать прямо за столом и под рюмочку принимать зачеты по авиационным дисциплинам. Знания они увидят хорошие. Заодно и свои прилично расширят.
Сегодня за столом говорили о политике, о погоде, о женщинах, о рыбалке, охоте и так далее. Да мало ли общих тем в такой веселой и сытой компании. Саша, правда, один раз попробовал затронуть производственную тему, вспомнив из летной практики один эпизод, как когда-то с кем-то и где-то совершенно некстати вышли из строя аккумуляторы, и они сумели запустить двигатель за несущий винт, соединив его через валы, шестерни и прочие подвижные детали с коленчатым валом. Ведь если от двигателя вращается винт, то почему не использовать процедуру наоборот. Много раз так приходилось автомобиль заводить.
После непродолжительных дебатов всем, технически грамотным, членам экипажа совместно с умным техником удалось убедить Сашу в невозможности и невероятности такой операции. Вертолет, однако, не автомобиль, который легко заводится от толчка. И беседа влилась в привычное русло со смехом дам и шутками мужчин. Но приблизительно через час Саша попытался вернуться к своей теме, и Грише пришлось уложить его спать, чтобы окончательно не испортил вечер.
— Какой же ты мерзопакостный во хмелю! — читал он нотацию, уже храпевшему, Саше. Это он с усталости заговариваться начал, — оправдывал уже перед присутствующими.