Иггинс и К°
Шрифт:
– А старик? Он убьется.
– Кто-нибудь может спрыгнуть и приставить лестницу.
– Прыгать в незнакомом месте, на неровную почву? Это самоубийство!
– Что же делать?
Агент чиркнул спичкой и зажег свечу. Комната, в которую мы попали, была пуста. Пуста абсолютно. Со стен свешивались обрывки полусгнивших обоев в цветочек. Видимо, в ней давно никто не жил.
– Тем лучше, – сказал Поль. – Меньше придется осматривать.
Он повернулся к агенту.
– Послушайте, что там в коридоре.
Господин 53
– Никого, – наконец сказал он.
– Открывайте, – приказал Дальтон, снова доставая револьвер.
Агент распахнул дверь.
Свеча бросала неясные тени на стены широкого коридора. Мы напряженно всматривались и вслушивались. Никого. Внезапно раздалось какое-то поскрипывание.
– Внимание! – шепнул господин 53.
Лестница в конце коридора вела на первый этаж. Мне казалось, что звук доносится оттуда. С минуту мы ждали, но никто не появлялся.
Поскрипывание смолкло.
Дальтон задул свечу и двинулся по коридору. Но не успел он сделать несколько шагов, как я услышал шепот. Да, внизу кто-то переговаривался. Затем раздался глухой стук, точно от падения тела. Затем снова поскрипывание, и снова тишина. Мы замерли.
– Ну, – прошептал я Полю, – что будем делать?
– Не знаю.
– Время идет.
– Да, в доме знают, что мы здесь. В этом нет сомнения.
– Быть может, они не решаются напасть на нас? Тогда лучше напасть первыми…
– Нет, – ответил Дальтон, подумав. – Наша цель – обыскать опечатанные комнаты. Если на нас нападут, мы будем в более выгодном положении, чем если нападем сами.
– Но нас могут захватить врасплох.
– Нет.
Дальтон взял агента под руку и что-то зашептал ему на ухо. Затем сказал мне и Данблезу:
– Господин 53 останется на страже у лестницы. Если он услышит, что по ней поднимаются, он свистнет. Если на него нападут, он будет стрелять. А мы в это время будем работать.
Пока свеча горела, мы успели заметить расположение комнат. Широкий коридор разделял второй этаж. С одной стороны была комната, в которую мы попали, и еще одна, очевидно, тоже пустая, так как дверь в нее была приоткрыта. По другую сторону коридора также было две двери, но опечатанные.
Поль повел нас с Данблезом к дальней от лестницы комнате. Не испытывая, в отличие от меня, угрызений совести, он сорвал печать и толкнул дверь. Она поддалась.
– Чудесно, – прошептал Поль, – дверь даже не заперли на ключ.
Я хотел закрыть ее.
– Не надо, – сказал он, чиркая спичкой. – Чего нам бояться?
Дальтон зажег свечи, которые стояли на камине в безобразных подсвечниках, но прежде осмотрел их. Затем занялся стенными часами. Их он осматривал дольше. Результат выразился в груде небрежно брошенных на камин колесиков и пружин.
Поль даже засунул голову в камин. Чиркал спичками и что-то осматривал в трубе, а потом
Дальтон долго смотрел на пепел, качая головой. Взял горстку, перетер в руке, разворошил пепел, но по его виду было ясно, что ничего интересного для себя он не нашел.
– В камине сожгли бумаги, – констатировал он, поднимаясь. – Вряд ли капитан де Лиманду сжег свои бумаги до того, как его убили. Скорее всего, это сделал его убийца.
– А вы уверены, – спросил Данблез, – что не осталось не тронутых огнем клочков бумаги, по которым можно было бы составить представление о том, что сжигали в камине?
– Это я и пытался узнать, – пробурчал Поль. – Но убийца – человек осторожный. Он знал, что по сожженной бумаге иногда удается установить ее принадлежность, и переворошил пепел.
– Все же теперь мы знаем, – сказал я, – что убийце было нужно уничтожить какие-то бумаги.
– Это я и так знаю, – недовольно ответил Поль. – Ладно, не трогайте ничего, к чему я еще не прикасался, но проверяйте все, что я уже осмотрел.
Это была адская работа. Дальтон осматривал и ощупывал ковер, стулья, зеркала, картины на стенах, перебрал безделушки в шкафу за стеклом, переворошил комод, отвернул ножки ломберного столика. Только письменный стол и маленький секретер, оба запечатанные, оставались еще нетронутыми. Но дошла очередь и до них. Печати были сломаны, и Дальтон отмычкой открыл ящики. Тщетный труд – ничего!
Мы прошли в соседнюю комнату, где был убит капитан де Лиманду. Здесь полиция ничего не трогала. Только унесли труп (его положение было очерчено мелом на паркете), да следователь забрал с собой найденный возле убитого браунинг Жака Данблеза.
Снова та же работа. Дальтон продолжал поиски тщательно и упорно. Я, по правде говоря, был несколько разочарован. Казалось очевидным, что капитан де Лиманду не хранил свои секреты в спальне.
Когда кровать была обшарена, ковер сдвинут с места, стулья распотрошены, комод и шкаф обысканы, пришлось признать, что наше дело успехом не увенчалось. Данблез освещал эту сцену разрушения, держа в каждой руке по канделябру. Дальтон, сидя на корточках, все еще яростно перерывал белье.
– Ничего не поделаешь, пусто, – вздохнул он, поднимаясь. Пробили часы. Я тихо сказал:
– Поль, два часа.
– И ничего, ни следа! – сказал Дальтон. – Да, убийца – ловкий человек.
– Ты осмотрел карманы одежды? Может быть…
– Нет, – не дослушал меня Дальтон. – Нечего обольщаться. Убийца не оставил никаких улик.
– Но он забыл револьвер!
– Это-то меня больше всего и удивляет.
– Уходим?
– Да, – кивнул Дальтон.
В этот момент в коридоре раздался выстрел.
Мы с Полем бросились в коридор. Данблез, освещая нам путь, высоко поднял подсвечники.