Иероним

Шайди Виктор

– Разбойники. Сколько их?

– Не меньше двадцати, у других запах странный. Наверное, пленники.

– Стемнеет – пойдем. Постараемся незаметно проскользнуть. Деваться некуда, дорога в долину одна, – подвел я итог беседе.

Тихо пробираясь по склону, растворившись в увеличивавшихся тенях деревьев, мы вышли на небольшую тропку.

Справа – глубокий, покрытый туманом и ревущий горной рекой обрыв.

Слева – заросли корявой колючки, густые и непроходимые.

Встречи не избежать, обойти лагерь не получалось.

Осторожно,

скрываясь от посторонних глаз, петляя между кустами, подкрались к разбойничьему лагерю и на небольшом взгорке затаились. Перед взором отчетливо раскинулась лесная проплешина. Аккуратно достав из рюкзака бинокль, я тщательно изучил выделявшийся среди подлеска шатер и деревянные постройки, пытаясь определить слабые и сильные стороны расположения и систему охраны. Неуклонно садившееся солнце закрывало обзор постоянно растущими длинными тенями, пуская поверху яркое красное покрывало.

Незаметно проскочить – можно.

Но увиденное не радовало – мир не мой. Все-таки я правда непонятно где, как это ни прискорбно.

Посредине лагеря – небольшой серый шатер из грубой ткани с заплатками шкур. Чуть поодаль – обложенный камнями костер. Вечерняя суматоха снующих, одетых в лохмотья с элементами грубых кожаных и железных доспехов, озадаченных людей. Единственный воин в латах ходил хозяином, при встрече с ним разбойники кланялись.

Вожак – Джек Безжалостный.

Мир довольно отсталый и, можно сказать, остановившийся в развитии раннего Средневековья, что давало мне хорошее преимущество в знаниях и, надеюсь, в возможностях.

Да, попал так попал.

Лежащий под рукой верный АКМ возвысился до ранга божественного оружия, жаль только патронов мало.

Удлинившиеся тени, сгущаясь, объединялись в вечерние сумерки, угрожающие помешать наблюдению. Разбойники особо не таились, разводили костры, освещавшие периметр.

«Разведать обстановку и выждать время. Глупо прорываться, не зная ситуации. Недооценить противника опасно, в условиях леса примитивное холодное оружие могло стать смертельным. Жаль, нет прибора ночного видения», – генерировал мысли заработавший мозг.

– Что такое прибор ночного видения? – раздался в голове голос вампала.

Я от неожиданности вздрогнул. Забываю, что Адольф читает мысли.

– Потом объясню, шуметь нельзя – услышат, – ответил шепотом.

– Мысленно объясни, нас не услышат, – проворчало в голове.

Точно! Можно общаться мысленно! Как сам не сообразил?!

Рассказал вампалу, что за прибор и почему пригодился бы сейчас.

– Хочешь, помогу? Будешь видеть лучше, чем с прибором. У тебя есть я, – предложил Адольф и принялся объяснять про глубокую связь вампала и хозяина, имеющую некоторые прелести.

Долго и нудно пытался втолковать мне, как правильно расслабиться, что сделать, как сосредоточиться, что в первый раз трудно, но потом намного легче.

Неуклонно темнело. Поняв бесполезность бинокля, я внимательно слушал советы Адольфа, попытался расслабиться

и посмотреть на мир его глазами. Долго не получалось, я почти уснул от расслабления, как вдруг почувствовал плавно меняющийся мир. Сумерки принимали другие, яркие краски. Стараясь не поддаться волнению и не выйти из транса, глубже погружался в чувства вампала.

Поразительно, какие открылись возможности.

Я видел мир отчетливо, лучше, чем днем. В картину вписывалось детальное изображение, дополненное запахом и обостренным слухом. Видел и чувствовал передвигающихся по лагерю людей. Запах пота, температура тел, видимая красноватым спектром. Голова закружилась от хлынувшего потока информации. Мир предстал в новом свете. Неописуемые ощущения обострили восприятие. Чувства на грани нереальности, будто человеку, смотревшему всю жизнь немое черно-белое кино, показали 3D с полным объемным звуком. Мозг закипал от нагрузки, пытаясь обработать непрерывно поступающие данные. Кровь прилила к напрягшимся ушам, свербело в носу, чесались глаза. Органы чувств работали на пределе, тщательно изучая местность.

Лагерь предстал как на ладони. Небольшая яма – зиндан – недалеко от шатра привлекла внимание доносившимся нежным запахом молока и трав, пробивавшихся через сплетенную из палок решетку. Изредка к вырытой тюрьме подходили разбойники, говорили пошлости и громко смеялись, иногда кидали камни, а двое под общий хохот справили сквозь решетку естественные надобности. Перед глазами всплыли картины из прошлого.

Изуродованные останки пленных… Злость ударила вспышкой, и я моментально вышел из транса, щелкнувшим выключателем погасив прекрасную картину мира. Шторой упала на глаза обычная темная горная ночь.

Сказав Адольфу, что будем ждать глубокой ночи, я расстелил коврик и лег.

В голову лезли назойливые, липкие мысли. Пытался анализировать фрагменты сложившейся ситуации – не получалось. В итоге решил больше не думать и продолжать жить как ни в чем не бывало, решая проблемы по мере поступления. Лучшего на ум не пришло.

– Вот это да! Жаль, нельзя так видеть постоянно, когда захочешь. Можно проскользнуть сквозь лагерь, и не заметят, – мысленно восхитился я.

– Почему нельзя? Можно. Могу научить пользоваться даром постоянно. Нужно стать еще ближе друг к другу.

– Насколько ближе?

Вампал принялся долго и нудно объяснять смысл близости.

Выходило так – вампалы сами не находили будущих хозяев. Они просто слышали зов и уходили из мира, так же дело обстояло и с другими демонами. После ухода никто не возвращался. Слепое подчинение вызвавшему заложено изначально. Демон, покинувший родной мир, сразу становился рабом одного хозяина, и обычно не самого хорошего. Для надежного управления озлобленный дух привязывали к одной из материальных вещей – к кольцу или талисману. После смерти хозяина демон навеки оставался прикованным к вещи и очень редко подчинялся кому-нибудь другому.