Иероним
Шрифт:
С вампалами дело обстояло намного хуже. Услышавшие зов, они, покидая родной мир, становились верными спутниками и, преданные хозяину, сопровождали его и после смерти, растворяясь в небытии. Единственные из демонов обретали материальный облик и, как правило, принимали личину одного из одомашненных животных, спутников человека.
Вот откуда появлялись легенды о кошках и прочих животных, сопровождающих колдунов, ведьм и остальных выдающихся личностей!
Вампалы помогали хозяевам, используя свои возможности, дрались вместе с ними и вместе умирали. Преданность достигалась полным слиянием с повелителем. Вампал, не прошедший ритуал
Полное слияние происходило редко, проще потребовать любой из даров, и вампал с легкостью его отдавал, оставаясь калекой, вечно сопровождавшим господина. Мало кто хотел обрести друга, все хотели иметь слуг, бездумно выполнявших волю хозяина.
Предстояло хорошенько подумать над предложением – потерять слугу или обрести преданного друга вместе с иными возможностями.
Я долго расспрашивал о самом ритуале. Сколько времени занимает, и вообще что нужно делать. Адольф отвечал уклончиво – сам ритуал он знал, но последствия не представлял. Пообещав ему подумать над этим, я постарался вновь воспользоваться даром.
Раз уж есть такая возможность, то глупо ею пренебречь. Пора привыкать жить по новым правилам.
Войти в транс удалось, и, сдерживая нахлынувшие ощущения, отогнав в сторону эйфорию, я принялся внимательно изучать место предстоящего прорыва. Служба у разбойников слабо организована, бодрствовали лишь двое часовых, остальные готовились к вечернему веселью. Люди были одеты в кольчуги и кожаные доспехи и имели лишь примитивное холоднее оружие и пару луков, что меня не могло не радовать.
Обостренный слух улавливал разговоры разбойников. Странно, но их язык я отчетливо понимал и, наверное, мог на нем разговаривать. Удивляться этому было некогда. Разбойники недавно совершили налет на какую-то деревню, взяли много добычи, а жителей убили, оставшиеся сидят в яме, для ночных развлечений. Пленных, судя по запаху, немного. В основном несколько девушек, и один темноволосый парень, оказавший бандитам сильное сопротивление и убивший нескольких. Герой крепко привязан к дереву. Из шатра иногда выходил атаман и периодически избивал парня, требуя криков и мольбы о помощи. Пленник стойко терпел истязания и издавал лишь слабые стоны. Атаман хохотал, откровенно глумясь над беспомощным пленником. Обещал, что тот скоро запоет соловьем, и принимался в красках расписывать незабываемое зрелище, ожидающееся на пиру, когда достанут из ямы девушек.
Происходящее в лагере всколыхнуло во мне отвращение и ярость. В памяти еще свежи картины войны, зверски истерзанные тела замученных в плену бойцов и офицеров. Когда это видишь, хочется голыми руками рвать зверей, такое сотворивших.
Ненависть к отбросам, безжалостным мучителям и садистам, закипала, толкая на безрассудство. Падаль необходимо стирать с лица земли, чтоб не плодилась, не распространяла зло. Я представил сидящих в яме девушек, их страх, унижение и ожидание приближающейся незавидной участи.
И я, хорошо вооруженный и обученный жестоким современным миром
Сплюнув от нахлынувшей гнусности, пахшей не трусостью – потерей собственного уважения, решил: война так война.
Терять, кроме собственной жизни, подкидывающей такие приключения, нечего.
Холодная уверенность вперемешку с нотками злобы прочно овладела мною.
Уничтожу безжалостно, и воспоминаний не останется.
Ждать, когда скоты начнут развлекаться с пленницами, я не собирался.
Подлое племя без совести и морали, живущее на горе других, – язва на теле общества.
Никого из ублюдков в живых не оставлять – приговор был вынесен, и совесть успокоилась.
Я разведчик, да еще и свалившимся комом – рыцарь и по праву наследования герцог Сапсанский, как ни глупо звучит, а значит, парень, привязанный к дереву, и сидящие в зиндане девчонки могут оказаться моими подданными.
Оставалось немного подождать непроглядного покрывала темноты и посмотреть, чего стоит обученный разведчик. Адольф лежал, не вмешиваясь в грызню с совестью. Мелкие мурашки, покалывая, забегали по телу, ярость огнем разгоралась в душе, заставляя учащенно биться сердце. В ушах застучало, шипящий голос проник в сознание:
– Х-хоз-зяин, отпус-с-сти… дай насладиться муками и смертью…
От неожиданности я вздрогнул и с опаской огляделся по сторонам. Вампал внимательно наблюдал за мной.
Глубоко вздохнул, пытаясь успокоить ярость. Злость – плохой советчик в бою, а разговаривающая злость – дурной знак.
– Голова чешется. Почеши? – попросил Адольф.
Не задумываясь я принялся чесать зверька, запустив пальцы в желтую пышную шерсть. Рука нащупала маленькие остренькие рожки.
– Ты что, рогатый?!
– Такой же, как и ты! – буркнул Адольф.
Я лихорадочно ощупал свою лысую, покрытую наждачкой прораставших волос голову. С облегчением обнаружил – все в порядке, рогов не наблюдалось.
– Ты странно злился, будто в тебе еще кто-то есть, большой, очень древний и очень сильный. Ты меняешься, меняюсь и я, – сказал Адольф и опять принялся вещать о необычной связи вампала и хозяина.
Из всего услышанного я понял лишь одно – нужно держать странный зов в узде, не давать взять верх над собой. Адольфу очень не хотелось превратиться в уродливое чудовище.
А я умолчал об убитом ящере, утолении жажды свежей солоноватой кровью и о видении, выдохнувшем в меня облако тьмы.
– Вот рогов только и не хватало, ладно когти и зубы удлинились, но рога-то зачем? Нет, не пойдет, борись с этой гадостью, а то еще теплая шерсть выпадет, и я покроюсь чем-нибудь мерзким. Здесь очень холодные зимы! – завелся рыжий.
– Не выпадет, у меня же рога не выросли?
– При чем тут твои рога?! Я же говорил, ты меняешься внутренне, а я по твоей милости внешне. Чешуйчатым быть не хочу!
– Хватит орать, успокойся. Понял, постараюсь сдерживаться.
– Постарайся, очень постарайся, – закончил возмущаться Адольф.
В лагере разбойников засуетились. К зиндану подошли двое и, кинув туда веревку, принялись вытаскивать на свет грязных и оборванных созданий, напоминающих девушек. Пятерых испуганных и трясущихся пленниц слегка попинали ногами, накинули на шеи веревку, связав гусеницей. Резко откинулся полог шатра, и вышел атаман. Погоготав, он приказал отвести оборванок на реку, отмыться. Строго предупредив к ним не прикасаться, он будет первый.