Иероним
Шрифт:
Сон – одно из лучших лекарств от потрясений и невзгод. Мозг отдыхает от проблем, не поддающихся осмыслению. Лишь подсознание упорно ищет выход. Снилась Кер – более прекрасной и одновременно опасной девушки я не встречал. На фоне пережитого минуты общения с тельхинкой казались сказкой. Наш последний смертельный танец плыл перед глазами. Серебряная маска, улыбнувшаяся напоследок, не казалась такой зловещей. Манящая и вместе с тем смертельная грация гибкого тела – выше всех похвал. Стриптизерши продали бы душу дьяволу за такую пластику. Мы кружили в смертельном танце. Кинжалы – продолжение рук – едва касались друг друга. Сталь
Интересно устроен человек – запоминает хорошее, а не ту первую встречу, когда лишился глаз.
В красивом прощальном танце мы кружились всю ночь.
Проснулся в полумраке, возбужденное биение сердца отдавалось в груди. Непонятный страх сдернул одеяло сна. Угли еще теплились, окрашивая мрак красноватым фоном, подмигивая из-под седого пепла. Стелющимся легким туманом, дрожащим маревом подплывала к костру полупрозрачная фигура в старинных доспехах.
6
Призрак, слегка покачиваясь на холодном ветерке, гордо возвышался над полом. Необъяснимый страх уколол грудь, обвивая липкими пальцами. Я закрыл глаза, постарался успокоиться и, глубоко вдохнув, открыл веки в надежде, что померещилось. Но ничего не изменилось. Костер догорал, бросая прощальные блики, а возле вздыхавших углей зависло просвечиваемое отблесками изображение рыцаря. Суровое немолодое лицо, коренастая фигура, облаченная в доспехи.
Немая сцена.
Немигающим, полным удивления и неверия взглядом я уставился на возникшее чудо, а колышущийся призрак пялился на меня. Воздух наполнился холодным запахом тлена и вечности. Ковер тумана легкой дымкой обволакивал пол, протянув белесые щупальца к остывающему костру. Немного постояв, призрак проплыл над углями, и красный свет заиграл в мареве. Послышалось шипение, и между нами выскочил рыжий зверек, весьма покрупневший за ночь. Не по-кошачьи расставив лапы, мой защитник оскалился, преградив путь необычному явлению. Прозрачная фигура неожиданно отшатнулась, и по лицу пробежала тень, очень напоминающая страх. Молочный туман, отдернув загребущие щупальца, съежился у ног фантома. Запах тлена исчез. Призрак растворялся в воздухе.
– Вампал… – Шепот, похожий на легкий ветерок, еле слышно коснулся моих ушей.
Голограмма, забрав туман, растворилась, уступая место кромешной тьме. Сердце продолжало гулко бухать в груди, стуча пульсом в висках. Немой вопрос «Что это было?» повис в воздухе. Шерсть на загривке рыжего улеглась. Спаситель повернулся, мордочка зверька расплылась в ухмылке, обнажив остренькие зубы и смешно оттопырив усы.
– Что лежишь? Пора вставать! – резко ударило по ушам.
В душе звонко оборвалась последняя струна разума. Сбрендил! Коты разговаривают?!
Я закрыл глаза, поглубже зарываясь в спальник. Холодное, безжалостное спокойствие идиотизма обволакивало мозг.
– Я не кот! Я вампал! – не унимался рыжий.
– Читать чужие мысли нехорошо! – огрызнулся я, продолжая впадать в неминуемое сумасшествие.
– Успокойся, ты здоров. Я умею говорить, правда, лишь
– Да, и видеть тебя могу лишь я? – не открывая глаз, спросил я обреченно.
Здравствуй, безумие, и прощай, разум?!
– Нет. Видят все, а говорить могу лишь с тобой. Я твой вампал! – с неприкрытой радостью в голосе проговорило пушистое безумие.
Стойко не открывая глаза и продолжая прятаться в спальнике, я задал вопрос:
– И за что оказана честь?
– Ты же сам вытащил меня из дома, теперь буду тебе служить.
– Когда же я успел такое сделать? – Мой голос предательски дрожал. Конец. Больница, уколы, и улыбающиеся спокойные психиатры обеспечены.
– Не знаю, что такое больница и психиатры, но ты не бойся, я реален! – Котяра неумолимо толкал меня на край пропасти липкого безумия.
– Бред?!
– Нет, открой глаза, и увидишь.
– Не открою. Вот проснусь – сон исчезнет.
– Ты не спишь! Вставай и успокойся, если хочешь – могу помолчать. Может, станет легче, – участливо предложил вампал.
Я открыл глаза. Рыжий сидел у костра и немигающим взглядом смотрел на угли.
Фу! Померещилось!
Как-то сразу стало легче. Вылезать из теплого спальника не хотелось, но пришлось. Красные угольки вопрошающе подмигивали, умирая, покрываясь сединой пепла. Ненасытный мрак пожирал остатки освещенного пространства, подбираясь все ближе к застывшей рыжей фигуре зверька. Перспектива остаться без успокаивающего света во тьме, один на один с говорящим кошмаром не привлекала абсолютно.
Подкинув в костер немного веток, я отхлебнул вина из тыквенной фляжки, поймав себя на мысли о неизбежности алкоголизма. Если каждый день будет начинаться с такой встряски, сопьюсь, успокаивая нервы!
Рука крепко сжимала сосуд. «Судя по его размерам, согревающей жидкости хватит дня на два, а там пойдет в ход спирт!» – Странно, но эта мысль согрела, а может быть, и вино.
Жадные угольки, вкусно потрескивая, протянули трепетавшие язычки пламени к сухим веткам. Свет отодвинул мрак, заиграв в рыжей шерсти странного котенка. За ночь он подрос, стал крупнее и массивнее. Еще больше распушилась шерсть, приобретя темно-рыжую окраску.
«Наверное, в весе прибавил килограмма два, а то и три», – пронеслось в голове.
– Четыре килограмма по вашей системе измерения! – обидчиво фыркнул кот.
Я вздрогнул. Значит, все правда, не приснилось.
Мозг отказывался верить, хаотично перебирая оправдания.
– Может, не будешь читать мысли? – вырвалось само собой.
– Не могу. Ты открыт для меня, ведь я твой вампал!
– Нечестно.
– Хочешь, и тебя научу?
– Спасибо. Давай не сегодня, слишком утро не задалось.
– Как не задалось?
– Нервное выдалось утро! – Я сорвался на крик.
– А, понимаю. – Кот почесал задней лапой за ухом. – Хорошо, помолчу.
Жизнь продолжала удивлять, погружая разум в прохладную бездну постоянного шока. Непонятная, но очень реальная кома, оставившая незабываемые следы на теле, говорящий кот… Я просто не знал, чего ожидать дальше, а мозг блуждал в потемках догадок, расшатывая нервы и угрожая сумасшествием. Разгоревшийся костер отбрасывал блики, вступив в борьбу с наседающей тьмой. Мысли и чувства метались в голове, создавая невыносимый хаос.