Иероним
Шрифт:
Все! Надоело! Хватит путать реальность и сон, остановлюсь на мысли, что все произошедшее реально.
И как-то сразу стало поспокойнее. Обмотав чресла поясом из штанины комбинезона наподобие набедренной повязки, решил провести небольшой эксперимент. Сел на корточки, уставился на пляшущее пламя и постарался вспомнить като из кошмара. Каково было мое удивление, что не только вспомнил, но и полностью отключился во время выполнения, максимально сосредоточившись на элементах. Проблемы отошли на второй план, уступив место осознанию и спокойствию. Разум перестал искать оправдание происходящему и свыкся с мыслью о реальности – пугающей,
Костерок слегка потух, и красные глазки углей призывно подмигивали, вымогая очередную порцию веток. Холодный ветерок обдувал голые ноги, норовя залезть под кольчугу. Тьма пещеры манила загадками до конца не обследованного гнезда.
– Ну что, успокоился? Может, поговорим? – Голос вампала заставил меня вздрогнуть.
– Давай. – Я решил примириться с кошмаром. – Что-то еще умеешь или только читать мысли и говорить?
– Умею мало, – грустно отозвался зверек. – Но быстро учусь. Мы с тобой связаны, какой ты – такой и я. Вампал не имя, я демон-спутник!
Ничего себе!
– И надолго? – осведомился осторожно.
– Навсегда.
– Что так грустно? Это я должен грустить. В моем мире нет вампалов, а разговоры с котом заканчиваются плачевно. Если кто услышит – конец.
– Не услышат, я говорю мыслями, и я не кот!
– Хорошо-хорошо. Ты вампал, я это слышал. Так что, уйти тебе нельзя? Обратно к себе?
– Нельзя! Ты призвал, и я буду с тобой!
– Когда успел?!
– Когда ты был в моем мире, я приблизился, а ты схватил меня и перенес сюда.
Бред продолжался, сумасшествие просто так не отпускало, происходящее не укладывалось в рамки здравомыслия.
Окончательно спятил.
Но желание выжить взяло верх. Буду привыкать к новым правилам, первый уровень прошел. Теперь второй – говорящий кот, читающий мысли.
– Я не кот, я вампал! – не унимался хвостатый. – Мы одно целое.
Кошмар садистки улыбнулся, показав клыки.
– Хорошо! Имя хоть у тебя есть, вампал?
– Что такое имя? – Пушистый состроил глупую мордочку и задумчиво почесал за ухом.
– Имя? Как же тебе объяснить? Вот я человек – это вид. Александр – это имя, так назвали родители. Тебя как звали родители?
– Кто такие родители?
– Близкие родственники.
– У меня их нет, я есть вампал!
– Ладно, буду звать тебя Адольфом. На древнегерманском – благородный волк. Был такой один – мучитель рода человеческого, кстати, тот еще вампал, из вашей демонской среды.
– А что, Адольф так Адольф, мне нравится, – согласился хвостатый.
– Ну ладно, с этим покончили, пора приниматься за работу. Ты не поможешь? Видел, вчера ты сильно заинтересовался свертком, а в нем оказалась кольчуга.
– Непростая вещь, я такие вещи чувствую.
– А золото чувствуешь?
– Что такое золото?
– Ну вот смотри. – Я протянул ему монету.
Вампал, деловито обнюхав блестящий кружок, утвердительно кивнул:
– Да, теперь чувствую, там оно есть.
Подбросив в костерок сухих веток и ободренный вчерашними находками и словами Адольфа, при свете разгоравшегося пламени
Отличная кольчуга не сковывала движения и не позвякивала, определенно очень хороший мастер делал. Замшевая кожа приятно сохраняла тепло, а вот снизу немного поддувало, да и обмотки на ногах поистрепались. А так вроде бы и ничего, жить можно, если серьезно не нагнетать обстановку по поводу говорящего зверя, которого с моей легкой руки зовут Адольфом.
За час работы куча дров порядком выросла, найденные не без помощи хвостатого около десяти золотых монет и пара не до конца истлевших сапог по-хозяйски отложены в сторону. Ржавые обломки доспехов и оружия попадались чаще, по мере приближения к центру гнезда. Находки Адольф внимательно обнюхивал, молчаливо сопровождая глазами, когда я относил их к разрастающейся куче хлама. Молодчина костер с легкостью отбивал у тьмы нужное пространство, выбрасывая пахучие клубы дыма. Кости, человеческие черепа выстраивал в ряд. Рваное тряпье после осмотра и признания негодности отправлялось на кучу дров. Обнаруженные в уцелевшем кожаном мешке и потому хорошо сохранившиеся штаны, оказавшиеся еще и практически чистыми, надел, подвязав веревкой, и сразу почувствовал себя намного комфортнее. Ткань была крепкая, теплая и легкая. Теперь не придется светить голыми ногами, и проблема набедренной повязки, постоянно норовившей упасть, была решена.
Зверь принимал активное участие в поисках, копаясь в остатках заплечных мешков. Выпавшие на мою долю испытания хорошо меня закалили. Работал не чувствуя усталости. Ни лишних мыслей, ни переживаний – только умиротворенность и холодное восприятие действительности.
Да, быстро я свыкся с ролью сумасшедшего, говорящего с котом, утверждающим, что он демон.
Горка монет у костра на радость мне продолжала расти, и к ней прибавилась еще пара небольших колец из металла, отдаленно напоминающего бронзу. Старания мои наконец увенчались еще одним успехом – из-под очередной кучи ненужного тряпья я извлек хорошо сохранившиеся рыцарские сапоги практически моего размера.
Удобно усевшись у костра, снял обтрепавшиеся обмотки. Вырезав из заранее отобранных нормальных тряпок пару портянок, обмотал ступни и с наслаждением натянул обувь. Сапоги, сделанные из прочной грубой кожи, заканчивались стальными пластинчатыми наколенниками с удобными застежками для крепления сзади. Голень прикрывали черные стальные щетки с застежками на икрах. Окованные железом носки и пятки фиксировали стопу. Немного повозившись с застежками и ремешками, встал и прошелся. Адольф внимательно, с нескрываемым одобрением наблюдал это дефиле.
Кожаная подошва позволяла ходить практически без шума и хорошо предохраняла от острых камней. Изящные шпоры слегка позвякивали. Попытки снять звенящие украшения успехом не увенчались, и я попросту обмотал их небольшими кусочками тряпок. Закрепленные застежками железные щитки на голени и на коленях не мешали ходьбе. Вес ощущался. Рыцари мало ходили пешком, а для мастера спорта по бегу – вес обуви довольно терпимый.
По крайней мере, теперь можно упасть на камни, не боясь повредить колено или голень. В таком виде смешно будет появиться в подразделении, но лучше так, чем голым, завернутым в спальный мешок, и в обмотках.