Иероним
Шрифт:
– Это не серьги, а знаки доблести и различия. В армии всегда были отличительные знаки. Странное дело, но люди любят дорогие мелочи, подчеркивающие статус. Видел бы ты моего комбата, звезды носил с таким видом, будто сам бог! Вот я и подумал: армия растет, рыцарей нет…
– Как нет, а ты?
– Да какой я рыцарь… простой лейтенант в своем мире.
– Был бы простым, не сидели бы здесь за столом…
– А я и сейчас не могу понять, как тут оказался. Одно знаю – делать нечего, придется идти до конца. Воспитали так. Не отступать
– Воспитание истинного рыцаря, – подлизался Адольф, – с твоими знаниями и моими способностями у нас все получится… ваше величество! – Нагло блеснули рыжие глаза, и вампал, спасая от захвата ухо, юркнул под стол.
Зверь попал в точку, разбудив дремавшую назойливую мысль.
«Прямой наследник трона!» – вспыхнуло в сознании.
Весомое дополнение к огромному грузу проблем.
Воображение принялось рисовать неминуемую смерть.
«Куда я веду этих несчастных?» – думал я, глядя на светящиеся счастьем лица новоиспеченных рыцарей.
За разговором с Адольфом и в раздумьях я и не заметил – ритуал закончился, воины заняли места за столом и, роняя слюнки на еду, терпеливо ожидают, покуда герцог очнется.
– Мой лорд? – проговорила Эльза, увидев, что мой взгляд стал осмысленным.
И правда, что это я?!
– Всем вина! За победу! За рыцарей! – крикнул я и высоко поднял пузатый кубок, спуская с поводка притомившееся в ожидании веселье.
39
Вечер опустил серую вуаль сумерек на пирующий лагерь. Пламя факелов освещало ломившийся от нехитрой снеди стол. Куски жареного мяса, зелень, плошки с чем-то напоминающим суп, сыр, грубые лепешки – непритязательная, сытная еда, но до безумия аппетитно пахнущая. Пропустив пару кубков за новоиспеченных рыцарей, за гвардейцев, за воинов, за победу, я взял слово:
– Рыцари, гвардейцы, воины! Остался последний ритуал! Понтий! Кирим!
– Письменным указом о воинских регалиях его светлости сэра Александра Дрэгона, герцога Сапсанского по праву наследования, – торжественно заговорил Понтий, – рыцарям герцогства Сапсанского надлежит носить в левом ухе и не снимать под страхом смертной казни отличительный знак благородства и чести – золотую серьгу, изображающую щит с шестиконечной звездой!
Я повернулся, Кирим приблизился, и левую мочку пронзила короткая острая боль. В нос ударил запах самогона. Дезинфекция!
Ловкие пальцы ювелира вдели массивное украшение, непривычно оттянувшее ухо.
– В знак занимаемой должности командующего армией герцогства, сэру Александру Дрэгону, герцогу Сапсанскому по праву наследования, надлежит носить в правом ухе и не снимать под страхом смертной казни отличительный знак высокого рождения и доблести – золотую серьгу, изображающую щит с профилем волка в шестиконечной звезде, обрамленной венком победы! – торжественно закончил Понтий.
Правое ухо откликнулось болью и запахом самогона, потяжелев
Повисла тишина. Такого поворота событий не ожидал никто. Благородный по рождению добровольно проколол оба уха, приравняв себя к воинам!
«Вот ты сам себе присвоил генерала…» – подумал я, уставившись на блестевшее украшениями отражение в кубке.
– Слава герцогу! – закричала, вскочив Эльза.
– Слава! – взвилось над столом.
Я опустошил кубок. Терпкое вино, оставляя загорающийся след, прокатилось по горлу.
Закон един для всех, и ничто так не объединяет людей, как беспрекословное его выполнение.
Под звук веселья и льющегося вина древняя традиция позорного клеймения людей посредством прокалывания ушей тихо умерла.
Я внимательно всматривался в веселые молодые лица. Голову слегка затуманил алкоголь, и на ум лезли нудные философские мысли.
Дети без детства… без юношества… Не по годам возмужавшие. Что видели они в свои двадцать с лишним лет? А некоторым ведь и того меньше…
Я – дитя цивилизации. Счастливое детство. Школа, улица, машины, телевизор, Интернет, компьютерные игры, полный холодильник и горячая вода…
Расскажи – не поверят или примут за сказку, а того хуже – за жизнь богов.
Воины – мальчишки и девчонки. Самому старшему, Трувору, слегка больше двадцати пяти, а выглядит умудренным мужем…
Что они испытали? Страх, боль, рабство…
Разум не затуманен рекламой, книгами, компьютерными играми и остальными благами цивилизации.
Чистый лист с коротким перечнем простых правил выживания:
– будь безоглядно предан вождю;
– радуйся жизни во всех проявлениях;
– чти предков;
– не ленись.
С детства – трудности и удары судьбы. Родился никем – стал никем, а главное, жизнь твоя и тело принадлежат другому – хозяину, вольному сделать все что заблагорассудится.
Жутко…
И я с эгоистичной проблемой вернуться обратно на их фоне смотрюсь более чем жалко.
Вот молодые люди со светящимися неподдельным счастьем лицами, на которых жестокая судьба оставила отметины, пируют, поднимают кубки, вознося мнимому рыцарю и герцогу здравицы. Любят открыто, живут полной жизнью, цепляясь за нее руками и зубами, а я, дитя цивилизации, терпя жжение в ушах, сижу среди них и мечтаю вернуться в свой избалованный благами прогнивший мирок.
Бьющее фонтаном желание жить у людей, привыкших получать от судьбы лишь страдание и боль, помогло мне понять, почему человечество добилось венца эволюционной цепи и возглавило животный мир. Наши предки обладали истинной неуемной бурлящей тягой к жизни, несмотря ни на что, эталоном стремления выжить. Перипетии судьбы лишь распаляли огонь страсти и закаляли несгибаемый характер.
Стенания души – удел благородных, изнеженных роскошью, неимущим некогда задумываться над мелочными моральными страданиями, важнее выжить, продолжить род.