Иероним
Шрифт:
Вы пробовали управлять жизнью и бытом хотя бы десяти людей? Если пробовали, то поймете мое состояние.
Мысли погрязли в насущных проблемах, отодвигая цель. Имея опыт жизни в современной армии, я пытался применить его к сильно разросшемуся отряду. Не повезло вначале – отбил у разбойников несчастных жертв, взвалив тяжелый груз ответственности на плечи, а дальше пошло-поехало, не остановить. Оброс людьми и имуществом – целый обоз тащится следом.
Нет чтоб тихо, разведчиком выискивать выход в одиночку.
Дни полетели стрелой.
Оказалось, написать жалованную грамоту труднее, чем перековать доспех. Старательный Понтий скрупулезно разрисовывал пергамент, превращая в произведение искусства, нанося геральдику герцогства, завитушки, флаги и штандарты, и после долго, вкрадчиво вписывал нужные слова, украшенные вензелями. С ювелиром Киримом пришлось долго биться за устраивавший меня образец. Получив одобрение, парень вылепил клише и приступил к изготовлению украшений.
Раненые выздоровели и вернулись в строй, на попечении Цинны остался лишь воин, раненный в живот.
В кузне кипела работа, люди тренировались и охотились. Нескольким желторотым удалось убить по волку, что не могло не радовать. Дни напролет я метался между шатром, где трудился в поте лица Понтий, и кузницей, успевал понаблюдать за тренировками воинов, в общем, все глубже погружался в рутину. Иногда выкраивал время немного мысленно полетать в окрестностях лагеря, стараясь высмотреть возможных врагов. Но безрезультатно. Недруги затаились, что к лучшему. Бывших рабов, по слухам прячущихся в Диком лесу, ни я, ни мои воины не встретили.
Незаметно в заботах и тренировках пролетели десять дней, и настал долгожданный момент ставить печать на созданные Понтием указы и грамоты.
На столике передо мной лежала внушительная пачка листов пергамента. В пристроенной над светильником медной пузатой плошке грелась какая-то тягучая субстанция, издававшая смоляной запах. Я отстегнул от медальона печать. Оскаленный профиль зверя, окруженный камнями в обрамлении непонятных надписей, упал в ладонь.
Понтий пододвинул ко мне первый богато украшенный вензелями лист.
– Мой лорд, вот здесь поставьте подпись, – указал место писарь, протягивая перо.
Подпись? Как подписаться?
Неуверенно подержав перо, я макнул его в чернильницу и размашисто написал: «ALEXANDER», удлинив ножку буквы R.
Понтий уложил на пергаменте хитро завязанную разноцветную ленточку, прижал сверху железным кольцом средней величины и налил внутрь темной бурлящей жидкости из плошки.
– Ваша светлость, макните печать в масло и прижмите.
С шипением печать легла внутрь кольца, утопая в вязкой субстанции, дальней родственницы сургуча.
– Достаточно, – выждав паузу, объявил Понтий.
Я поднял печать. На пергаменте напротив подписи ALEXANDER
Языковой дар работает!
Так вот почему не смог раньше прочитать – на печатях буквы шиворот-навыворот!
Ну и удружил сэр Фридрих!
Понтий округлившимися глазами уставился на оттиск.
– Мой лорд, я и не знал… – безвольно прошептали губы, и парень опустился на колени.
– Что не знал? – впился я взглядом в бледную физиономию.
– Ваш род… ваше величество… – лепетал писарь.
– Что род?
– Род Дрэгон…
– Ты можешь говорить внятно?! – закричал я, потеряв терпение.
Понтий, впав в ступор, безмолвно шевелил губами. Бесцветные глаза остекленели.
– Чего орешь? Что не понятно? – Отодвинув полог, вошел Адольф. – Дрэгоны – потомки ярла Йорка Свирепого, основателя рода первых королей. – Вампал нагло запрыгнул на ложе. – Ты последний из Дрэгонов, официальный живой претендент на имперский трон. – Зверь демонстративно зевнул. – С чем и поздравляю!
– А сэр Фридрих? Он же герцог Сапсанский?!
– А что сэр Фридрих? Владел герцогством – был герцог Сапсанский, боролся за трон и проиграл…
– Так вот откуда армия недоброжелателей…
– И не только оттуда… – Рыжий гад закрыл глаза, а Понтий наконец взял себя в руки.
– Ваше величество… – не вставая с колен, залепетал несчастный.
– Не надо величества, успокойся… вставай, – прервал я парня.
– Я понял, ваша светлость, как пожелаете… – охотно закивал секретарь, но с колен не встал.
– Вставай!
Секретарь затрясся и робко приподнялся, преданно смотря мне в глаза.
– Ты можешь прочесть надпись на печати?
– Да, ваше… ваша светлость, – чуть ли не заикаясь, прошептал Понтий. – История письменности… увлечение с детства…
– Я так понимаю, остальные не смогут?
– Нет, ваше… ваша светлость, навряд ли найдется несколько человек на территории герцогства, но для криптографов императора Карла не будет тайной…
– Вот и хорошо, до императора далеко… Надеюсь, ты понимаешь, что воины должны остаться в неведении?
– Ваша светлость! – Парень рухнул на колени. – Вырвите мне язык, но позвольте служить вам! – И слезы брызнули из бесцветных глаз секретаря.
– Успокойся. Верю. Вставай. Я же назначил тебя личным секретарем, а герцог слово держит.
– Мой лорд, о большем и мечтать нельзя… служить… – Парень запнулся и закончил: – Герцогу.
– Отлично. Давай продолжим. – Я пододвинул следующий лист пергамента. – Где расписаться?
Понтий встал с колен и, часто кланяясь, что не могло не раздражать меня, приступил к работе.