Иероглиф «Измена»
Шрифт:
— Хорошо, государыня, я повинуюсь вам. Знаете, иногда вы напоминаете мне мою матушку, хотя я знала ее живой совсем недолго…
Остаток дня и вечер принцесса Фэйянь действительно провела в постели — даже вечернюю трапезу принесли ей прямо в покои. Фэйянь не любила лениться и нежиться, но сейчас ее тело вдруг странно ослабело, голова кружилась, хотелось лечь и спать долго-долго. И не видеть ужасных снов!
Фэйянь без всякого удовольствия потрапезничала, затем прочитала послание, приложенное императрицей к корзине с персиками, — Ют-Карахон-Отэ желала принцессе скорейшего выздоровления.
На
— Не сыграть ли нам в мацэзян? — с улыбкой предложила принцессе Ют-Карахон-Отэ. — Вчера вы не дали мне отыграться. Впрочем, если вы еще нездоровы…
— Нет-нет, я с удовольствием сыграю, — торопливо ответила Фэйянь. — Вчерашнее безделье истомило меня сильнее болезни.
Высокородные дамы приказали поменять в игровой комнате цветы в вазах и отправились играть. Эту игру сопровождал тонкий аромат глициний, петунии и нероли. Возможно, из-за аромата этих цветов Фэйянь внезапно подумала, что сегодняшняя партия сыграет важную роль в ее жизни. Что на кону — ее счастье, свобода, возможность быть с Баосюем… Фэйянь постаралась отогнать от себя столь неприятные мысли, они отвлекали, мешали сосредоточиться. Фэйянь бледнела и терялась, императрица же, напротив, была очень спокойна и разумна.
— Мы по-прежнему играем на желание? — спросила императрица у Фэйянь.
— Да, государыня.
— Прекрасно. — Императрица одарила молодую женщину лучезарной улыбкой.
Игра становилась все напряженнее, все острее. Есть в мацэзян такой момент, когда игроки должны сохранять предельное хладнокровие и ясность ума, ибо расстановка сил и покровительствующих звезд не потерпит небрежности. Фэйянь понимала это, но ничего не могла с собой поделать: и тело, и разум словно изменяли ей, и она совершала ошибку за ошибкой.
— Похоже, я сегодня не сильна в игре, — со слабой улыбкой выдавила Фэйянь.
— Похоже что так, — кивнула императрица Чхунхян и двинула по доске фигурку. — Потому что вы проиграли, принцесса.
— Судьба, — развела ладони Фэйянь. — Вот вы и отыгрались, ваше величество. Теперь я должна исполнить ваше желание.
— Вы не передумали?
— Нет, ведь я дала слово чести, как я могу передумать? — изумилась Фэйянь. — Я из династии Тэн, а династия Тэн держит свое слово!
— Вы благородны и прекрасны, принцесса! — воскликнула Ют-Карахон-Отэ.
— Вы слишком хвалите меня, государыня, — склонила голову Фэйянь. — Так каково же будет ваше желание?
— Я даже не знаю, я не собиралась выигрывать. — Императрица выглядела растерянной. — Дайте мне на раздумье три дня.
— Хорошо, а что будет через три дня?
— Ночь Неутоленных Душ, праздник печальных и забытых. О, это величественный праздник — с молитвенными шествиями, с распеванием ритуальных песен. Вам понравится этот праздник, принцесса.
— Значит, вы сообщите мне о своем желании в Ночь Неутоленных Душ, государыня?
— Да, — улыбнулась Ют-Карахон-Отэ. — Именно так.
Цзюань 8
РАЗМЫШЛЕНИЯ И РЕШЕНИЯ
О достославный читатель этой повести-безделки! С тобой мы покинем на время благословенную страну Жемчужного Завета и перенесемся в Яшмовую Империю, где по сей день болеет, не приходя в себя, император Жэнь-дин, где придворные лекари сбились с ног, а сановники и министры седеют от переживании.
У императорского каллиграфа тоже немало забот Господин Лу Синь просматривает пачки только что принесенных ведомственных записок, как вдруг его отвлекает своим появлением слуга.
— Что такое?
— Простите, господин первый императорский каллиграф, но у вас просят аудиенции два человека: один в одежде сюцая, другой в одежде цзиньши. Вот их именные карточки.
Слуга подает на костяном подносе две карточки из твердой бумаги с начертанными на них иероглифами.
— Цзиньши Ши Мин из рода Минов и сюцай Юйлин Шэнь из рода Шэнь, — прочел каллиграф на карточках и изменился в лице. — Вот так парочка! Скажи, пусть войдут, но много времени я им не уделю.
Ши Мин и Юйлин Шэнь вошли в кабинет Лу Синя и у входа пали на колени.
— Просим прощения за дерзость, господин каллиграф! — хором воскликнули они.
— Что привело вас ко мне? Впрочем, о вас, господин Шэнь, я помню, я уже составил ваше рекомендательное письмо к вдове князя Семуна. А вот кто нужно от меня господину Мину?
— О господин первый императорский каллиграф! — приглушенно воскликнул Ши Мин. — Мы осмелились потревожить вас по важнейшему государственному делу!
— И что же это за дело?
— Заговор, господин, — подала голос Юйлин Шэнь.
— Заговор?
— Да, господин. Заговор и измена! Выслушайте нас! И поверьте, мы это не выдумали!
И сюцай и цзиньши, перебивая друг друга, рассказали о ночной сходке негодяев и злоумышленников возле храма Всех Предков.
— Один из них выдает себя за Пэя, ловца креветок! Но лиходеи зовут его Хон. На джонке госпожи Су Данян он изредка встречается с певичкой по имени Бирюзовая Царица и дает ей какие-то поручения, а также получает от нее ответы. Но они собираются убить эту певичку, потому что она, как они считают, плохо содействует их темным делам. Второго бандита зовут Чхен, а третьего — Хун…