Иероглиф «Измена»
Шрифт:
— Мне надоела эта роль, — меж тем говорил «ловец креветок». — К тому же, будучи этим рыбаком, я не могу часто видеться с Бирюзовой Царицей. А она того и гляди изменит нашему делу.
— Женщины трусливы, — сказал один из злодеев.
— А я говорил, что не стоит привлекать к нашему делу баб, — прошипел другой. — Впрочем, с этой Бирюзовой Царицей разговор у нас будет короткий — подкараулим в темном переулке и снесем голову с плеч. Благо она не слишком много знает о нашем предприятии. Ты, Хон, не разболтал ей о главном?
—
— Погоди, придет пора, и наше общество перестанет быть тайным. Как только заморские братья пришлют нам своего наемника по прозвищу Прозрачный Меч,дело будет сделано.
— Прозрачный Меч сможет убить императора.
— Как только император будет мертв, мы поднимем восстание и устроим поджоги по всему Тэнкину. Народ подумает, что это кара Небесной Канцелярии, все обезумеют, и тогда…
— Тогда никто не удивится кораблям, пришедшим по Прозрачной реке с моря Тай! А воины на этих кораблях будут вооружены так, что солдаты Яшмовой Империи не смогут с ними тягаться!
— О кораблях и солдатах думать не наша забота. Мы здесь для того, чтобы подготовить все для прихода Прозрачного Меча и захвата Тэнкина. Столица окажется в наших руках, тогда, считай, в наших руках окажется вся Яшмовая Империя.
— Брат Хун, ты говоришь так, словно собираешься сам вступить на престол Пренебесного Селения! Не забывай, для кого наша община мостит дорогу!
— Я никогда этого не забываю, братья Чхен и Хон! Да благословен будет Подземный Царь!
— Да будет благословен! — воскликнули хором злодеи, впрочем, не очень громко.
— Время для ликующих криков еще придет, — заметил тот, кого называли Хуном. — Теперь же вспомним, для чего мы здесь собрались.
— Мы обеспокоены вестями о болезни императора Жэнь-дина, — сообщил Чхен.
— Эта болезнь случилась очень некстати, — сказал Хон. — Во дворце в связи с болезнью императора установлен полутраур, запрещено принимать гостей и даже послов из других стран. А значит, Прозрачный Меч, когда он придет, не сможет пробраться во дворец под видом посла из Жемчужного Завета, как мы намечали раньше.
— Вы недальновидны, братья, — возразил Хун. — Состояние императора с каждым днем все безнадежнее. Это значит, что Прозрачному Мечу, может быть, и не придется обнажать лезвие для того, чтобы отрубить голову владыке династии Тэн.
— Это неправильно! — воскликнул Хон. — Император не может умереть естественной смертью!
— Почему, брат Хон?
— Потому что в этом случае его кровь не окропит землю и не вызовет к пробуждению Подземного Царя! Как вы недальновидны! Коль болезнь императора столь тяжела, надо спешить с появлением Прозрачного Меча. Иначе…
— Но как он проберется во дворец?
— Это и должны придумать мы, братья. Вся община надеется на нас. От нас зависит успех общего дела! А покуда возьмите
Тихо звякнул металл.
— Пусть, однако, знают они, что не ради золота мы стараемся, а ради воцарения справедливости.
— Верно. Так что же мы решим?
— Я возьму на себя убийство Бирюзовой Царицы. Она нам больше не нужна.
— Я встречусь с царедворцем Оуяном. Это такая продажная тварь, что даже мне тошно. Но зато я узнаю все самые свежие дворцовые новости… Ты же, брат, отправь послание людям, связанным с Прозрачным Мечом. Пусть его поторопят.
— Да, сделаю.
— Тогда расходимся. Следующая встреча — через десять дней у заброшенного храма Взывания к Свету. Пароль будет новый.
— Какой?
— Дай подумать… Вот! «Крыса прогрызает слабую стену».
— А отзыв?
— «Стена рухнет и придавит строителя». Все запомнили?
— Да.
— И молите подземных богов, чтобы нашему делу никто не помешал!
— Да снизойдут боги!
— Да пошлют нам удачу!
— А теперь идемте, братья. Ночь перешла свою черту, скоро рассветет. Не нужно, чтобы нас кто-нибудь видел. Да и тебе, Пэй, пора ловить креветок.
— Как я ненавижу креветок! Когда наша община восторжествует, я вобью эти креветки в пасть всем нашим врагам!
Тихий злой смех был ответом лжерыбаку.
И вот не стало злоумышленников, они исчезли быстро, как ночные тени. Лишь воздух, в котором еще оставался запах нагретого масла, да едва колышущиеся ветви кассии свидетельствовали о том, что у храмовой ниши только что собирались люди, замышлявшие великое злодейство.
Ши Мин и Юйлин Шэнь стояли в нише за изваянием богини Гаиньинь ни живы ни мертвы. Каждое мгновение, пока совещались злоумышленники, нашим героям казалось, что их обнаружат и прикончат на месте как ненужных свидетелей. Но, видно, богиня Гаиньинь была милостива к незадачливым друзьям — злодеи их не заметили. Прошло, пожалуй, целое тысячелетие, прежде чем друзья решились выбраться из ниши. Но наконец они поняли, что им вроде бы ничто не грозит, и тихо, как мыши, крадущиеся к миске спящего кота, они выбрались наружу. Перевели дух. Хмель из их голов быстро выветрился благодаря всему услышанному.
— Что скажешь, братЮйлин? — прошептал Ши — Ведь это заговор! Государственная измена!
— Согласен с тобой. Богиня Гаиньинь недаром сохранила наши жизни. Мы должны обо всем услышанном рассказать в дворцовой службе безопасности!
— Кто нас туда пустит? Кто нам поверит? — в отчаянии заломил руки Ши Мин. — Мы простые студенты! Еще скажут, что все это нам спьяну привиделось!
— Постой, брат Ши, — остановила друга Юйлин. — Мы не будем сообщать ни о чем дворцовой службе безопасности. Есть другой верный императору человек, который выслушает нас.