Иерархия

Край Эдуард

В недрах Третьего рейха вызревал проект создания сверхчеловека, который лишь отчасти был реализован в безжалостных супергероях европейского ордена СС. Планировалось, что дальше будет больше. Сам Гитлер, судя по воспоминаниях Г. Раушнинга, мечтал о каком-то новом человеке, которого предполагал создать посредством мутации. Вообще фюрер просто бредил идеей создания нового существа: «Новый человек уже живет среди нас! Он здесь! Довольно ли вам этого? Скажу посекрету: я видел нового человека! Он смел ижесток. Я ощутил страх вего присутствии...»

У. Эко связывает супермена с идеей внешне-ориентированного человека Д. Рисмена, считая, что и реклама, и пропаганда, и паблик рилейшнз действуют

в ситуации патерналистской педагогики, где нет планирования, исходящего от самого субъекта. Он не отвечает ни за свое прошлое, ни за будущее, ему просто предлагают результаты уже созданных проектов, которые соответствуют его желаниям. При этом данный тип литературы несет в себе очень избыточное сообщение. У. Эко считает, что большая часть популярных нарративов – это нарративы избыточности. В мире очень насыщенном информацией, очень напряженном психологически массовая литература должна давать возможность расслабиться, а это несомненно возможно только в случае избыточного сообщения.

Избыточность реализуется также, по его мнению, в итеративности, свойственной массовому искусству. «Если мы исследуем итеративную схему со структурной точки зрения, мы понимаем, что имеем дело с типичным сообщением высокой избыточности». Итерация достигается бесконечным повторением рекламных слоганов и пропагандой ценностей массовой культуры.

Таким образом, с помощью информационных технологий нам удалось поставить на конвейер создание сверхчеловеков, правда фальшивых. В них от сверхчеловека Ницше есть только те качества, которые делают их управляемыми. Внутренняя свобода – главный признак сверхчеловека, у них отсутствует. Зато, считая самих себя сверхчеловеками, они легитимизируют этот статус. А нам только того и надо: считая себя победителями на празднике жизни, эти «сверхчеловеки» полностью расслабились, и с ними можно делать, что угодно!

В рыночном обществе, даже люди – продукты, а чем больше становится определенного вида продуктов, тем меньше их ценность. И тем больше цена того, что пользуется всеобщим спросом. Когда определенный продукт (в нашем случае, самосознание сверхчеловека) путем демпинга внедрен на рынок, можно зарабатывать сверхприбыли на монопольных поставках комплектующих к этому продукту. Комплектующими к образу сверхчеловека являются информационные материалы о том, каков эталон сверхчеловека (звезды) – и сами предметы, символизирующие звездный статус.

Таким образом, мы получаем в рабство современного человека, желающим соответствовать статусу сверхчеловека, и готового ради этого на все. Неудивительно, ведь чтобы быть сверхчеловеком, надо вытравить из себя все человечное. Это позволяет изолировать людей и манипулировать ими. И чем больше таких людей становится, тем востребованнее власть – наш второй заказчик, после корпораций. Потому что чем больше гордых и своенравных сверхлюдей, тем больше спрос на посредников между ними. Ведь кому понравится постоянно наблюдать вокруг себя бесчеловечность? Один сверхчеловек – диковинка, миллиард – кошмар.

Производство сверхлюдей поставлено на поток. И подобно производству машин, на первом месте приоритет рентабельности и безопасности. Поэтому производство гениев невыгодно, они неконтролируемы. Выгодно производить фальшивых сверхлюдей. Которым недостаток ума заменяет избыточность знаний. А выводить на уровень сверхинтеллекта можно благодаря трем усовершенствованиям. Первое – мы освободили человека от необходимости запоминать накапливаемые знания и совершать операции с ними в голове, передав это техническим устройствам. На долю людей мы оставили умение оперировать этими устройствами с целью эксплуатации интеллекта других и знаний, добытых другими. Второе – мы осуществили рационализацию накопленных знаний и процесса познания, очистив их от излишнего «хлама» и примитизировав их, так что стерлась разница между гением и посредственностью, и преимущества оказались у последней. Весь гений человечества ушел

на то, чтобы дать возможность посредственности занять его место. Третье – наше мышление стало совершаться не в понятиях и суждениях, как в прошлые века, а в отработанных раз и навсегда шаблонных информационных комплексах (стереотипах), которые мы по определенным правилам комбинируем в блоки применительно к конкретным ситуациям. Благодаря информационно-интеллектуальной технике мы имеем неограниченный запас таких шаблонных фигур и можем складывать из них информационные «картины» на любые темы и любой степени сложности, причем молниеносно быстро.

Вот портрет современного раба, ориентированного прежде всего на моду, человека общества потребления. Это конформист, зависимый в своих взглядах от референтной группы и меняющий взгляды в соответствии с новыми предложениями на рынке идей для укрепления идентификации с группой. Главным инструментом ориентации в жизни для него является прибор, принимающий внешние сигналы. Отказ от собственного «лица», постоянных и неколебимых норм иценностей понимаются при этом как акт освобождения от тирании родительской власти, ибо именно непреходящее ощущение вины перед родителями заставляет человека быть постоянным в своих ценностных ориентациях. Целостность референтной группы, заменяющей семьюв качестве базовой социальной общности, не допускает чрезмерной индивидуализации. Рисмен пишет, что группа такого типа отторгает тех, кто «считает, что чем-то является», кто не способен «отбросить всякую претензию на независимость суждения». А жажда одобрения референтной группой – столь же неутолимая потребность человека конца XX в., как и потребность в идеалах человека XIX в.

Для нас важно то, что эти модели мира потребления были перенесены на политику: «Имитируя стереотипы потребления, политика стала местом, где манера и настроение в делании вещей, столь же важны, как и то, что именно делается». Это связано с большим влиянием на внешне-ориентированного человека способа делания, а не результата. Он как бы находится вне результата, и внутри самого процесса. Отсюда следуют три вывода. Первый состоит в том, что политика и политическая информация стали потребительским товарами. Второй – в том, что в массовой коммуникации основным становится не содержание, а искренность подачи. Поэтому уровень компетентности не так важен, как моделирование «работы от души»: «Будет нечестно быть слишком критичным к человеку, который открылся тебе и протянул руку дружбы...». Третий вывод таков: массовая коммуникация, хотя и поднимает престиж политики, в целом более поддерживает толерантность и пассивность внешней ориентированности, чем активность и протест внутренней.

Збигнев Бжезинский одним из первых формулирует тезис о стратегической цели, к которой должен стремиться Запад: создание системы глобального планирования и долгосрочного перераспределения мировых ресурсов. Социальные и политические ориентиры, очерченные им в работе «Между двумя эпохами»: (а) замена демократии господством элиты; (б) формирование наднациональной власти (но не на путях объединения наций в единое сверхгосударство, а в результате сплочения ведущих индустриально развитых стран); (в) создание элитарного клуба ведущих государств мира. В результате реализации этих мер предполагается, в частности, создание основы для (г) «чего-то, граничащего с глобальной налоговой системой».

Этой налоговой системой информационного общества является копирайт и патентное право. Создавая востребованные массой бренды, можно взимать ренту с производителей, заинтересованных в доступе к сознанию наших информационных рабов. В информационном обществе главным орудием власти является информационные технологии манипуляции общественным сознанием и медиа. Человечество и не заметит, как окажется под нашей полной властью. Поэтому восстания против нового порядка власти – исключены.