Иерархия
Шрифт:
4 февраля 2008
Вечеринка в музее. Данте вел спор с Артуром уже почти час. Присутствующие на вечеринке, Победительницы конкурса (с вмонтированными в короны видеокамерами) подходили и уходили ни с чем. Данте горячился:
– У тебя нет своих идей, Артур! Ты вего лишь инструмент, из которого заказчик извлекает нужный звук, сосуд, который можно наполнить чем угодно! У тебя вообще есть мечты?
– Во-первых, у меня идей побольше твоего! Одни онлайн-камеры на головах у девушек чего стоят! И вообще, мои мечты не такие ограниченные, как у тебя. Ты меня мало знаешь. Я не привязан к тому, что мне приходится продвигать. Я мечтаю отгородиться от города и цивилизации вообще. Общество потребления привязывает нас тысячами соблазнов. Я считаю, что человеку так много не нужно. Главную роскошь – роскошь человеческого общения, люди теряют
– Для таких беспринципных, как ты, есть другое название: негодяи. Ты сейчас говоришь одно, вчера другое, завтра третье. Это беспринципно. Я уже был с вами. Вместе с негодяями я сам едва не стал негодяем. Я отвергаю ваши методы.
– Клин клином выбивают, – заметил Артур. – Люди без принципов не тратят свою энергию на комплексы, поэтому они сильны, а ты скован принципами, поэтому слаб. Отбрось то, что тебе мешает победить. Принципы, которые тебе внушили, чтобы ты служил государству – это клетка для хищников. Перестань бороться сам с собой, дай волю своим инстинктам. Хотя, до меня тебе – как до звезды. Ты – слабое отражение меня, призрачный лунный свет. Кого ты выбираешь, солнышко?
Последние слова Артура были обращены к прислушивавшейся к их разговору Европе. И она ответила взаимностью.
Когда Артур с Европой удалились, рядом с морально уничтоженным Данте появился молодой человек «со взором горящим», который заметил ему словами и интонацией поэта:
– Есть упоение в бою, и мрачной бездны на краю... Не стоит она того. Зачем тебе мимолетные отношения, в которых ты сгораешь без остатка. Надо делать так, чтобы твои жертвы были не напрасны.
– Ты что-то конкретно предлагаешь?
– Независимость. Это моя идея. Сам я в «Иерархии» представляю дух философа Зиновьева. И у меня к тебе есть предложение. Для нас с тобой разум важнее чувств. Мы не такие, как эта парочка. Они нашли друг другу. Не взывай к тем, кто не может тебя услышать. Есть те, кто жаждет услышать, как устроить общество на разумных началах.
– У тебя есть план?
– Моя идея либерализации государственного управления заключается в принятии нового закона о партиях, согласно которому можно в любой момент передать свой голос другой партии, если твоя не выполняет своих обещаний. Чем больше у партии голосов, тем больше власти ей достается. Плохие политики не успеют согреть свои новые кресла, как их уже попросят убрать свои задницы. Государству пора прогрессировать, потому что современные системы управления должны соответствовать изменившимся условиям жизни. Новые государства будут создаваться на других, не национальных началах. Нации – это голос крови, чувства. Мы дадим миру принципы разума, наш опыт построения собственного микрогосударства на основе общих идей. Здесь не будет аппарата принуждения, недостойные просто не приживутся у нас. Зато не будет недовольных, оппозиционных партий. Партии – означает части, это начало разделения. Государство, разделенное на части, несет семена гибели в самом себе. Средства массовой информации распространят наш пример по всему миру, и когда большинство людей отгородится от национальных государств, политики лишатся средств на ведение войн, потому что люди не будут платить налоги на то, что им не нужно.
– У нас крайне созвучные мысли! Ты можешь ответить на мои вопросы о методах «Иерархии»?
– Конечно, спрашивай!
– Самой главной тенденцией современности Артур называет виртуальность. Как ты ее понимаешь?
– Единого и ясного понимания нет, – сказал Зиновьев. – Слова «виртуальность», «виртуальные явления», «виртуальный мир» и т. п. вошли в словесный обиход недавно. При этом то, что называют такими словами, обычно противопоставляют явлениям реальности как нечто воображаемое, символическое, иллюзорное. Предполагается, что это есть нечто новое, связанное с колоссальным прогрессом информационной, интеллектуальной, коммуникационной технологии и средств массовой информации. Например, папа римский не мог лично появиться в католическом соборе в Москве. В СМИ сообщили, что он появится тут виртуально – по видео, т. е. в телевизоре. К виртуальному миру относят Интернет. В первом случае в соборе присутствует не реальный папа, а лишь его «заместитель» – его телеобраз. Во втором случае реальные люди как бы живут и действуют не в реальном мире, а в мире образов, создаваемых техническими сооружениями, – в мире символическом.
– Ты такое
– Это просто словоблудие. Эти слова употребляются также в другом смысле. Его можно уточнить. Я называю виртуальными действия одних людей, совершаемые с целью произвести желаемое (и планируемое заранее) воздействие на сознание и чувства других людей. Именно этой целевой установкой они отличаются от прочих действий, которые я называю сущностными. Например, государственная власть некоторой страны может разрушать экономику, одновременно сознательно осуществляя действия, создающие у граждан страны впечатление, будто она заботится о подъеме экономики. В частности, она может принимать законы, якобы призванные развивать экономику, устраивать собрания предпринимателей, кого-то поощряя и награждая и т. п. Все эти действия совершаются именно по законам создания видимости заботы об экономике и ее подъема, по законам «пускания пыли в глаза», оболванивания людей, а не по законам самой экономики. Аналогично в отношении вооруженных сил власть может сознательно принимать меры, создающие видимость, будто происходит улучшение армии, в то время как происходит ее разрушение.
Данте: Чем на самом деле здесь, в «Иерархии» занимаются, если каждый работает на себя, на свою идею? И чем это отличается от мафии?
З: Мафия – это попытка имитировать государство. Значит, это собственная система налогов, собственная система безопасности, собственный способ управления. И как только возникает любая форма мафии, она оказывается сильнее, чем государство. Но чтобы укрепиться, мафии нужна помощь извне. Итальянская мафия – классический случай. Но в 20 веке образование мафии стало одной из форм борьбы одних государств с другими. В России и некоторых других сырьевых государствах любой предприниматель помимо официальных налогов должен платить налоги этому криминальному государству. «Иерархия» действительно работает на себя, замкнуто на свои внутренние интересы. Оно с посторонней точки зрения занято чепухой. Но чепухой сложной, высокоразвитой, требующей усилий многих профессионалов, требующей затрат больших средств и т. д. Это особая наука. Главная задача: отвлечь внимание от того, чем он занимается на самом деле.
Данте: И чем же?
З: Дело в том, что во всем, что касается человека и человеческих обществ, нет единой науки. Есть наука во имя созидания, И есть наука во имя разрушения. Объект их внимания один и тот же. Но ориентация внимания и результаты их различны. Вот исследовательский центр «Я». Неверно, что он занимается не наукой. Он занимается наукой. Но какой – вот в чем вопрос. Формально считается, будто он исследует тайны человеческого «Я». Но никаких таких тайн нет в природе. Вернее, все тайны на этот счет лежат на поверхности, доступны всякому без специальной техники. Они банальны. При условии, конечно, что ты не дурак, не превратен в идеологического кретина и способен наблюдать обычные явления жизни прямо, без посредников в виде «мировых достижений». Этот центр на самом деле занимается разработкой технологии манипулирования людьми путем воздействия на их психику. Понимаешь, зачем это нужно?
Данте: Да. Нечто подобное имело место во второй половине двадцатого века в отношении коммунистических стран. Десятки тысяч так называемых советологов и кремлинологов сочиняли всякую ерунду о коммунизме. Над ними потешались на самом Западе как над шарлатанами. Но они занимались не той наукой, которую от них ожидали непосвященные. Они разработали науку разрушения коммунизма. И она нашла широкие приложения в нашей войне против коммунистических стран.
З: Ты близок к истине. Казалось бы, чем больше и чем лучше мы знаем мир, тем меньше остается места заблуждениям. Но происходит нечто противоположное. Исчезают одни заблуждения, а на их место с необходимостью приходят новые, еще более глубокие и изощренные, причем еще более защищенные от разоблачения, поскольку они опираются на самую современную науку и имеют гораздо более научную видимость, чем истины, за счет которых они паразитируют. И это происходит в силу самих законов познания. Нельзя познать истину, не впадая в заблуждения.
Данте: Почему?
З: Да потому, что познание объектов есть не пересадка их в наши головы, а образование в наших головах понятий, суждений, теорий, концепций и т. п. А это значит, что мы в познаваемых объектах выделяем лишь отдельные черты, причем с определенной ориентацией. Накопление знаний есть накопление таких односторонностей и тенденциозностей. Но при этом происходит помимо воли и накопление того, что мы не выделяли, не принимали во внимание. К этому фактору эволюции присоединяется другой, чисто социальный.