Идол

Каллихен Кристен

Следует молчание, от которого лишь четче слышно ее дыхание.

– Я боюсь...
– ее голос резок.
– Что потеряю себя.

– Я тебе не позволю, - теперь у нее есть я.

Даже если она не осознает это полностью. Я всегда буду там. Ради нее. Я просто должен показать ей это.

Она снова отвечает едва слышимым шепотом.

– Я боюсь, что буду выглядеть нелепо.

Я выдыхаю.

– О, куколка. Если бы ты могла видеть себя так, как вижу тебя я. Твой голос и страсть, когда ты играешь, - всё

это вернуло меня обратно к музыке. Ты принадлежишь ей. Ты сказала, что хотела летать. Так полетели со мной.

– Почему это так важно для тебя?
– хрипит она.
– Почему ты так сильно подталкиваешь меня к этому?
– я практически могу слышать жужжание в ее голове.
– О чем ты не говоришь мне?

Вздыхаю и сжимаю переносицу. Если я хочу, чтобы она мне доверяла, то должен сейчас пойти ва-банк.

– Впервые, когда я сказал родителям, что хочу гитару, они послали помощника, чтобы купить мне Telecaster за шесть тысяч долларов.

Она молчит в течение секунды.

– Это типа плохо?

Я весело фыркаю, но ощущаю усталость.

– Они организовали для меня уроки у лучших учителей Нью-Йорка. Потому что, цитирую: "Киллиан наконец-то нашел себе маленькое хобби".

Я продолжаю говорить, открываясь еще сильнее.

– Когда я сказал им, что хочу создать группу, стать рок-звездой, они спросили у меня, нужно ли забронировать для моего выступления концертный зал. Они были знакомы с некоторыми людьми.

– Я... о... Не понимаю. Кажется, они поддерживали тебя намного лучше, чем большинство родителей. Возможно, чересчур, но очевидно, что они волновались.

– Либс, когда я сказал, что у меня было хорошее детство, то имел в виду, что всё в нем было самым лучшим. Но еще я был кем-то сродни зверушки. У них не было интереса к тому, кем я был или что делал со своей жизнью. По мне не скучали и во мне не нуждались. И это не речи бедного-маленького-богатого-мальчика. Просто голая правда. По сей день они не слышали ни одной моей песни и не сходили ни на один мой концерт. И это хорошо.

Нет, не хорошо.

Она явно понимает это.

– Так ты хочешь изменить меня из-за детской неуверенности?

Что-то во мне щелкает.

– Я пытаюсь показать, как сильно о тебе волнуюсь и что твои мечты значат что-то для меня! Это не то, что стоит прятать под ковер или пустословить. Они пиздец как важны, Либби. Ты важна, - на этом я смолкаю, мое тело напряженно. Я сказал слишком много, обнажив свои внутренности. И это неприятное ощущение.

Она втягивает воздух, звук ее дыхания раздается из динамиков.

– Ты тоже важен.

Мои глаза закрываются. Возможно, некоторые из моих мотиваций эгоистичны, потому что я так сильно по ней скучаю, что прямо сейчас это ранит. Я так влюблен в эту девушку. Она даже не представляет насколько.

– У меня всегда были

мои парни, группа. Мы подталкиваем друг друга, когда кто-то из нас сомневается. Мы команда. Я не оказался бы там, где нахожусь, если бы не они. И мне хотелось бы стать таким человеком для тебя, Либби. Ты невероятно талантлива, чтобы хотя бы не попытаться.

Клянусь, кажется, что мгновение до ее ответа растягивается на несколько часов. Ее смех короткий и усталый.

– Боже. Я собираюсь это сделать?

– Ага.

– Это был риторический вопрос.

– Я просто продвигаю процесс вперед, детка.

Она с секунду молчит, а затем произносит:

– У меня есть условия.

– Назови их, - сердце колотится, адреналин вынуждает меня метаться из стороны в сторону.

– Я не хочу, чтобы кто-то знал о нас.

– Ладно... Постой, что?
– я останавливаюсь, очень крепко сжимая телефон. Скрываться?
– Какого черта? Нет. Зачем?
– теперь я брызжу слюной.
– Это всё снова в духе Йоко?

– Нет, - говорит она, раздражаясь, но всё еще терпеливо.
– Это обоснованное беспокойство. И даже больше, чем беспокойство, если я всё-таки выйду с тобой на сцену.

– Потому что твой талант вдруг исчезнет, если люди узнают, что мой член был в тебе?

– Не груби.

О, так я грублю. Я прикладываю кулак к стене. Просто прикладываю. На данный момент.

Ее голос становится мягче.

– Прошу, поставь себя на мое место. Меня никто не знает, я посредственный музыкант, который хочет выйти на сцену с самой известной группой мира. Никто не может такое сделать, если только не даст кому-то.

– И этот кто-то - я, - заканчиваю за нее.

– Ты пытаешься разозлить меня?
– выкрикивает она.

Я вздыхаю и ударяюсь лбом о стену.

– Нет. Я не это имел в виду. Продолжай.

– Ты прав. Люди, вероятно, подумают, что нечто подобное не стоит внимания. Но ты пойдешь и скажешь своей группе, что хочешь, чтобы твоя девушка выступала с тобой на сцене? Они подумают следующее: "Да, она достигла этого через постель".

Морщась, я сжимаю зубы, пытаясь придумать ответ.

Я слышу, как у нее перехватывает дыхание.

– У меня есть гордость, Киллиан. Не забирай ее у меня.

– Куколка.

– Позволь мне доказать себе, кто я такая, до того, как они сделают выводы.

Тишина повисает на долгую минуту.

– Блядь, - рычу я, врезая кулак в стену. Вздыхаю, и сопротивление покидает меня.
– Ладно. Ты права. Знаю, ты права. Но они поймут, что мы вместе, как только увидят нас, Либс. Я не очень хорош в том, чтобы скрывать свои чувства.

– Ты говорил им о нас?

Я смотрю через стекло. Мне видно немного пространства следующей комнаты, в том числе профиль Джакса. Парень выглядит расслабленно. Он серьезен, но в порядке.