Иди ты... в жёны
Шрифт:
– Я варю варенье, Саш, - она попыталась вяло взбрыкнуть, но при этом откинулась затылком на моё плечо и обмякла.
– У меня есть кое-что послаще.
– Ты же не обвалял член в сахаре, пока я не видела? – с улыбкой в голосе спросила Люба.
– Нет. Но рецепт запомню, - я проложил дорожку поцелуем по её шее к уху, а затем к губам.
Люба охотно мне ответила.
Отвечая на поцелуй, не глядя, выключила плиту и сдвинула с неё металлический невысокий таз с кипящей ягодой. Повернулся ко мне и вжалась
– Ммм, - протянула она довольно. – Смотрю, этим дивным утром встало не только солнце.
– Надо что-то с этим делать.
– Согласна.
Люба вновь припала к моим губам поцелуем. Обняла за шею и податливо обхватила ногами торс, едва я схватил её за задницу и поднял и оторвал от пола.
Вместе с ней повернулся к столу, и усадил на поверхность. Не разбираясь, сдвинул в сторону всё, что там было. Что-то с грохотом упало и, наверное, даже разбилось. Но мы были слишком увлечены поцелуями и раздеванием друг друга, что не обратили ни малейшего внимания на эту мелочь.
Футболка полетела на пол. Следом кружевные трусы Любы и мои.
– Я сейчас, - я с трудом оторвался от её пухлых губ со вкусом пёстрой ягоды и быстро сбегал в комнату за презервативами.
Вновь набросился на неё с поцелуями, параллельно разбираясь с контрацепцией.
Всё произошло так стремительно и ярко, будто мы год не виделись. Не знаю, как Люба, но я готов был сожрать её и впечатать в своё тело насовсем. Собрать каждую её веснушку на плечах в карманы и утонуть в рыжих непослушно вьющихся волосах.
Без жеманности, наигранных стонов и эмоций она отдавалась мне без остатка. Цеплялась за мои плечи, как за спасительный круг и то и дело вонзала в них зубы - больно, но чертовски приятно.
– Вот теперь утро точно доброе, - промурлыкала она мне в губы, когда эмоции улеглись, а мы изо всех сил пытались отдышаться.
– Я в баню.
– Угу.
Я помог Любе спрыгнуть со стола и подал ей футболку и трусы.
Свои трусы надевать не стал. Взял их с собой, чтобы постирать в бане, а потом помыться.
Мы с Любой мылись вчера поздно вечером, так что вода ещё должна быть теплой.
Вернувшись в дом, придерживая на бёдрах полотенце, я сразу понял, что что-то не так. Наверное, всё дело в мужике, который вышел из кухни и преградил мне путь в прихожей.
Сердце учащенно забилось в груди. Я испугался за Любу и мгновенно накрутил в мыслях не самых радужный сценарий того, что с ней мог сделать этот тип. Ведь, когда я уходил, она была голой.
– Ты кто такой, твою мать? Люба где? – я угрожающе двинулся на него, но тот даже не испугался, всё продолжая хмуро и оценивающе на меня пялиться.
– Любка, а твой женишок всегда такой резвый или только без трусов?
– Ну, пап…
Глава 29.
Глава 29. Любовь
Сумасшедший…
Улыбаясь дурочкой, я, наконец, взяла в руки тот кисель, в который я превратилась после только что пережитого оргазма, и надела футболку. Подняла с пола трусы и, подержав их в руке, решила, что мне нужен второй раунд.
Внизу живота так приятно тянуло, что расставаться с этим ощущением мне совсем не хотелось.
Но для начала – вода. Нужно попить, ибо от стонов и учащенного дыхания в глотке пересохло.
Из ведра ковшиком я щедро зачерпнула холодной колодезной воды. Вкусняшка. Накрыла ведро крышкой, положила поверх неё пустой перевёрнутый ковш. Прежде чем пойти к Саше в баню, что-то заставило меня посмотреть в окно.
И от увиденного дыбом встали даже депилированные волосы.
– Твою мать! – я начала спешно надевать трусы, едва не падая и понимая, что надеваю их неправильно, но на то, чтобы что-то исправить у меня не было времени. – Какого хрена?! Блин! Блин! Блин!
Я металась по кухне, стараясь уничтожить понятные только мне улики. Будто родители поймали меня с поличным.
Вернув таз с вареньем на плиту, я начала активно делать вид, что скучаю и варю варенье.
– Я же говорила, что пёстрой пахнет, - с улыбкой в голосе произнесла мама, первой зайдя в дом. – Люба! Какую красоту ты сделала! С ума сойти! Мы с отцом даже мимо сначала проехали – дом вообще не узнать! А внутри! Саш, ты посмотри какая красота! Да у нас в квартире не так современно, как здесь!
Мама восхищенно разглядывала стены, пол и потолок.
Менее восхищенно в дом зашёл папа, с дедовским кряхтением занося чемодан через порог.
– Привет, родная, - выдохнул он устало, когда поставил чемодан.
– Привет, пап, - улыбнулась я, стыдливо думая о том, что было бы неплохо надеть хоть какие-нибудь штаны, чтобы не стоять перед родителями в футболке, которая едва прикрывает зад. – А вы что не предупредили, что приедете?
– Чтобы ты не гоношила. У тебя и без нас тут дел хватает. Петька рассказал нам, какую ты тут деятельность развернула, - папа произнес это с неким порицанием. – А говорила, что просто небольшой ремонт сделаешь.
– В смысле?! – я удивленно вскинула брови. – А ничего, что я с тобой согласовывала каждый шаг? Ты даже цвет обшивки дома сам выбрал.
– Да я же думал, что это так… Помечтать, – папа негодующе оправдывался, а мама в это время ушла с экскурсией по дому. – Кто ж знал, что ты возьмёшь и всё сделаешь? Денег-то где столько взяла?
– Из накоплений своих.
– Давай чеки, мы с матерью всё возместим, - категорично произнес папа и стал возмущаться куда-то в пространство. – Придумала она! Столько бабла угрохать в старую развалину! Себе бы лучше что-нибудь купила.