Идеал на витрине

Хмельницкая Ольга

– Потому что данные надо не только прятать от кого-то, но и просто держать в целости и сохранности. Типа привычки класть важные документы под замок в сейф и переносить их исключительно белой стороной вверх, ну, или в папке непрозрачной.

Они неспешно прогуливались. Морозный воздух был тих, и на ветвях висели шапки снега.

– Давай зайдем, – сказала Марина, толкнув дверь книжного магазина.

– Конечно, – кивнул Дима.

В этом магазине был замечательно – тихо и умиротворенно, как в музее. Деревянные полки, витая лестница на второй этаж, легкий

и очень приятный запах новых книг, большой аквариум с рыбками, неподвижно висящими в толще воды и только слегка шевелящими плавниками.

– Девушка, где у вас раздел кулинарии? – спросила Марина.

Юное существо, сидящее за кассой с детективом в руках, подскочило от неожиданности на пару десятков сантиметров и уставилось на потенциальных покупателей.

«Вот оно, глубокое погружение в книгу», – подумала Марина.

– Кулинария вверх по лестнице направо, стенд три – пятьдесят пять.

Марина и Дима пошли наверх. И чем выше они поднимались, тем громче звучал чей-то сдавленный смех. За столиком с книгой в руках сидел молодой человек и читал. Прочитав пару абзацев, он начинал корчиться в пароксизмах смеха, задыхаться, закрывал лицо рукой и вытирал слезы.

– Я тоже хочу такую книгу, – сказала Марина.

Юноша перевернул книгу обложкой вверх. Говорить он не мог.

«Сто лучших анекдотов всех времен и народов», – прочитал Дима. – Ты тоже такую хочешь? А как же кулинария?

– И кулинарию тоже, – кивнула Марина.

Люся и Миша сидели на лавочке перед входом в магазин и ели пончики.

– Тебе не холодно? – спросил Миша, стараясь не открывать рот, чтобы отсутствие у него передних зубов не слишком бросалось в глаза.

– Нет, все хорошо, – сказала Люся. – Сейчас доем пончики и пойду домой, а потом на следующую работу.

– У тебя у мужа проблемы, да? – спросил Миша.

Он смотрел на ее руки. На большой палец правой руки у нее был намотан пластырь.

– Да, – проговорила Люся, – травма, перелом позвоночника. Нужна операция, денег на которую нет.

Миша все смотрел на палец.

– А что с рукой? – спросил он.

– Порез, – дернула плечом Люся, – пустячок, не стоящий внимания.

– Не пустячок, – сказал Миша, – туда каждый раз вода попадает.

Он потянул край пластыря. Порез, воспаление, красная кожа. В мозгу Миши как будто что-то взорвалось. Больной палец Люси окутало сияние, видимое только Мише. Пару секунд спустя оно померкло. На месте света, похожего на солнце в яркий зимний день, осталась устойчивая голубая тень.

– Теперь пройдет, – сказал Миша.

Люся посмотрела на него с подозрением.

Дима пробежался глазами по заключению эксперта-криминалиста.

– Смерть вызвана естественными причинами, – прочитал он. – Сердечный приступ.

– Ее что-то напугало, – сказала Марина. – Я не зря тебе полдня про собаку Баскервилей и сон с гадюкой рассказываю.

– Напугало? В закрытом на ключ магазине и запертом изнутри туалете? – спросил Дима. – До сердечного приступа?

Марина ковыряла

ложечкой тирамису. В этом кафе делали оригинальный и самый лучший в городе тирамису – мягкие кусочки бисквита под восхитительно натуральными взбитыми сливками, сделанными из молока взбивальной машиной прямо в помещении кафе. Внутри ощущался вкус сыра. Сверху тирамису был посыпан корицей и какао, а шапку сливок венчали миндальные орешки в шоколаде. Причем орешки обмакивались в шоколад тут же, в кафе. Все было натуральным, сделанным почти что с нуля, и вообще в заведении царил принцип натурального хозяйства, что Марина очень ценила.

– Твоя Полина Ульяновна – старый коммунист, – сказал Дима, – ее так просто не напугаешь. Что бы там ни было, птица Баскервилей, рыба Баскервилей, овечка Баскервилей, напугать до смерти Полину Ульяновну не получилось бы. Она бы отогнала паука и прибила бы ершиком змею, и ни на секунду не смутилась бы. Это был человек крепкой закалки.

Марина задумалась.

– Я согласна, что сначала надо разобраться, убийство ли это вообще или несчастный случай, а потом уж думать, кто может быть к этому причастен.

– Тем не менее смерть Полины Ульяновны в любом случае подозрительна, – произнес Дима, – недостачи, просьба подготовить список, намеки на то, что это долгое дело и список будет только завтра, тот факт, что товаровед осталась вечером одна в магазине, закрыв дверь изнутри на замок, компьютер под паролем… все это подозрительно, хотя и не слишком.

– Я бы поверила в естественные причины, – сказала Марина, смакуя тирамису, – но сны про туалет меня буквально замучили. А я верю своим снам. Сначала мне снилось, что там находится труп. Причем тело лежало именно в такой позе, в какой мы его нашли. Рядом лежал пистолет, а на потолке висел человек. Я увидела его, схватила пистолет и начала стрелять вверх.

– А потом закричала «помогите», – напомнил Дима.

– Да, – кивнула Марина. – Второй сон был про то, что труп ожил и швыряется молниями. Третий – про большую черную змею, которая выползла из унитаза.

– Знаю, – сказал Дима, – ты тогда тоже кричала «помогите».

– Именно, – подтвердила Марина. – Конечно, я звала на помощь, а что мне надо было кричать? Если на меня нападает туалетный водоплавающий гад. В четвертый раз мне, если ты помнишь, снилось, что стульчак намазан клеем вперемешку с контактным ядом. И я приклеилась.

– Точно это был контактный яд, а не горчица? Уж больно громко ты кричала в тот раз «помогите», – поднял вверх брови Дима.

– Я поняла, ты не принимаешь меня всерьез и не рассматриваешь мои сны в качестве источника информации, – обиделась Марина. – Тогда я вообще буду молчать.

– Нет, ну я, конечно, рассматриваю. В качестве источника информации, – сказал Дима и хлебнул кофе. – Как ты можешь в этом сомневаться?

Он встал.

– Надо тщательно осмотреть ее кабинет, – произнес Дима. – Криминалисты считают, что смерть наступила от естественных причин, поэтому изучать вещи никто не будет. А я считаю, что это надо сделать. На всякий случай.