Ида Премудрая
Шрифт:
Кстати, а не позвать ли моих новых «друзей» к нам в центр? Как говорится, куй железо, не отходя от кассы! Надо бы визиток заказать — а то потенциальные клиенты рядом сидят, а мне и сунуть им нечего. Безобразие…
Я не выдержала потока собственных мыслей и захохотала в голос. Это стресс, наверное. Люди в черном нервно вздрогнули. Так я и их до стресса доведу…
— Может, успокоительного? — неуверенно предложил мне один из них.
— А есть? — идея показалась мне не такой уж плохой.
Он осторожно кивнул, поглядев
Какая прелесть.
— А давайте.
Мгновение спустя я оказалась счастливой обладательницей пузырька спиртовой настойки пустырника и конфетки (должно быть, на закусь).
С кем же меня везут беседовать? С пустырничком и конфеткой? Интересно.
А конфетка-то какая! «Буренка». Сливочная. Мням… Обожаю! Но позволяю себе редко. Зато сейчас тот самый случай! Ну, как говорится, будем!
Наконец мы добрались до одного из пафосных бизнесцентров, въехали на стоянку и остановились перед выходом с паркинга.
— Вас будут ждать, — кивнул один из охранников на дверь. — Камеры отключены, мы контролируем входы-выходы. Никто вас не побеспокоит.
— Спасибо, — вежливо ответила я, не понимая, с чего он мне это все рассказывает.
Двери распахнулись.
Сердце сжалось.
Кирилл?!
Мысль, которую я не то, что прогнала — задушила в зародыше, как только увидела квадратные фигуры в черных костюмах, снова промелькнула. Трепыхнулась пойманной птицей надежда в душе. Трепыхнулась — и умерла. Потому что в крошечном тамбуре перед дверью лифта стояли две женщины.
И если одна из них мне была совершенно незнакома — молодая, в строгом сером костюме и больших очках, то вторая…
Я вздрогнула.
Твою ж… япона маму, а! Японаневеста. Собственной персоной.
Первое желание было — бежать. Второе — нажать на кнопку лифта. И бежать. Любопытно, охранники лифт заблокировали или удрать все-таки можно?
Охо-хо…
Японка вдруг застрекотала, как сердитая сорока.
— Госпожа Миюки Като спрашивает, о чем вы говорили с господином Галицким в вашу последнюю встречу?
Вот так вот… Без предисловий. О чем я говорила с господином Галицким в нашу последнюю встречу…
Я вспомнила дождь, слезы. Улыбнулась.
— Передайте уважаемой… невесте господина Галицкого, что это не ее дело.
И развернулась, чтобы уйти. Пусть с Кириллом разговаривает, выстраивает отношения с будущим мужем. На русском, на японском — как хотят. Не мое это уже дело. Всем спасибо, всем удачи.
Снова поток слов. Любопытно — о чем? Ведь нам, на самом деле, говорить-то не о чем. Не о Кирилле же, в самом деле. Интересно, все японские женщины такие «умные»?
Вдавила ладонь в панель лифта. Ну, давай, родной. Не знаю, что они там с тобой сделали, но… пожалуйста. Мне надо уйти.
— Госпожа Като Миюки беспокоится. Состояние господина Галицкого внушает ей опасения.
Девочка-переводчица — дипломат
Я рассмеялась.
— Он… — переводчица вновь вслушалась в речь госпожи невесты. — Он нехорошо себя чувствует. Психологически, главным образом. — девушка поправила очки.
— Это проблемы господина Галицкого, — прохрипела я, мысленно обращаясь к лифту: «Господи… Ну, давай! Давай, железяка бездушная, трогай! Мне надо уйти. Очень…»
Взрыв слов, похожих на карканье вороны, эхом отскакивают от стен лифта-предателя. Лифта-изверга. Лифта-фашиста. Стоит, гад. Не едет…
Любопытно, что среди непонятных слов промелькнуло несколько…. родных выражений. Крайне неприличных.
О как… Эффектненько. С акцентом, конечно, но вполне себе узнаваемо.
Переводчица молчала. Дипломат от Бога впал в ступор!
Я же ни общаться, ни поворачиваться не собиралась.
— Госпожа Ида, мы должны поговорить, — услышала я на русском. — Лена. Оставьте нас.
О как… Ну и зачем надо было устраивать весь этот цирк с корректным переводчиком, если ты владеешь русским языком, да не просто, а с элементами ненормативной лексики? Скажи уж все, что думаешь, и катитесь к японской матери оба…
И снова пришли люди в черном. Мы долго шли — коридорами, лестницами, переходами…
Да, Ида… Пора заканчивать эти шпионские страсти. Хватит. Слишком много тайн вокруг тебя последнее время. Поиграли, и будет. Все это… Все это уже начинает надоедать. Станет скучно — схожу в кино. А жизнь с кино лучше не путать.
Наконец мы оказались в крошечной полукруглой комнатке в японском стиле. Наверное, в японском. Я не разбираюсь в этом так, как Кирилл. Для меня, что японский антураж, что китайский — все едино. Это ж не Индия, о которой я знаю чуть больше, так сказать, по долгу службы…
Пейзажи. Иероглифы. Диванчики. Столик. На столике — чай. Японка жестом предложила сесть и стала разливать зеленоватую жидкость по крошечным чашечкам. Мы были вдвоем. Люди в черном закрыли двери. В огромное, во всю стену окно видна вся Москва. Интересно, где мы?
— Это собственность отца, — японка обвела рукой комнату, протягивая мне чашечку с чаем. — Здесь он вел переговоры с партнерами. Наш разговор невозможно прослушать. Безопасно. Очень безопасно. Можем говорить, Ида.
«Можем говорить». О чем говорить-то? Женитесь с Кириллом, совет да любовь, прекрасная пара — я-то тут при чем?! Я смотрела на эту… Как там ее? Миюки Като. Хрупкая. Изящная. Черное платье-карандаш, кремовый пиджачок, нитка жемчуга на тонком запястье. Прямой, уверенный, сильный взгляд, от которого хочется спрятаться, несмотря на то, что перед тобой, по сути, совсем девчонка…