И сердца боль
Шрифт:
— … я костьми лягу, но ты, моя дорогая, его больше не увидишь! Думала, что закинула удочку и поймала рыбку? Только я костью у тебя в горле застряну! Поймала удачу за хвост? Не выйдет, милая! Я еще узнаю, чем вы тут занимались! Я тебя в бараний рог скручу, если что-то не так!
— Поберегите свои угрозы для других. Я вас не боюсь. Я люблю Андрея и слава Богу, что он не похож на вас!
— Вон, — яростно прохрипела мать, — вон отсюда, тварь!
Андрей слышал это, но, одурманенный лекарствами, так и не смог разлепить глаза. Он смутно помнил, как его везли куда-то. Помнил голос отца. Потом провал…
25
После
Ах если бы был жив папа! Он смог бы утешить, помочь советом. Но отца давно нет, бабушка далеко… Было от чего прийти в отчаяние!
Приехав в общежитие, она зашла в пустую комнату (все девчонки разъехались) и прорыдала весь вечер.
На следующее утро, придя в больницу, Оля узнала, что родители увезли Андрея в Москву.
Посидев на скамеечке перед больницей, она поднялась с уже принятым решением. Плакать и заламывать руки не имело смысла и мало помогло бы беде.
После обеда Оля съездила в бухгалтерию «Спутника» и получила заработанные деньги. Потом собрала чемодан и выехала в Москву.
26
«Здравствуй, милая бабуля! Извини, что не приехала, как обещала, но на то были очень серьезные причины, о которых я тебе сообщу в этом письме.
Родненькая моя! Я влюбилась! Самое удивительное — это то, что я и сама боялась себе в этом признаться. Помнишь, я писала о том наглом парне в Москве? Он меня нашел! Представляешь! Примчался прямо с вокзала в общежитие и устроил переполох среди наших нимфоманок! Никогда не думала, что такое возможно! А потом ждал меня на скамейке (я возила группу в Брест). Я же его от милиции отбила… Ой! Это было что-то!
Бабуля, как я была с ним счастлива эти дни! Обо всем забыла. Все как в тумане! Только он, мой Андрей!
Помнишь, как я плакала, когда читала «Алые паруса»? От того, что в жизни такого не бывает. А оказывается, еще как бывает! Словно гром среди ясного неба — бац! И уже не мыслишь жизни без этого человека. Я даже изменилась за эти дни. Куда-то пропала твоя большеглазая простушка с целым ворохом сомнений в душе. Все сомнения отпали. Теперь я знаю, чего хочу.
Я еду к нему в Москву и пишу это письмо в поезде (отправлю с вокзала).
Он сильно заболел, бабуля. Воспаление легких. К нему приехали родители и увезли моего Андрея. Его мать… короче, она против нашего знакомства. Но я все равно еду к нему.
Прости, бабуля, за неровный почерк, прости за спешку и сумбурность мыслей.
Пока! Крепко-крепко целую мою единственную бабуленьку!
Твоя Оля.»
«Здравствуй, бабуленька! Знаю, что ты получила мое письмо и теперь очень за меня переживаешь.
Я поселилась у своей знакомой по переписке. Я тебе как-то писала о ней. У нее родители врачи. Теперь живу у них, и они очень меня поддерживают (их адрес на конверте).
Ищу Андрея. Галина Семеновна, мама Светы, обещала помочь разузнать о нем что-нибудь, так как родители его, вероятно, прячут, но, скорее всего, он лежит в какой-то закрытой клинике для руководства, поэтому ничего узнать просто так нельзя.
Бабуля, он самый замечательный, самый хороший! Он тоже студент. Учится в университете. Второкурсник. Родители у него очень важные, но Андрей ничего подробно не рассказывал. Я из разговора поняла. А когда увидела его мать, и вовсе убедилась — я птица не из их гнезда. Но он другой. Совсем другой, бабуля.
Напиши мне о себе. Приехала ли на лето Лида Богдан? Как там дед Пилип? Все еще скрипит своей деревяшкой?
Как дядька Федор? Поспели ли ягоды? Хочу знать все-все! Пиши, родная! Как же я скучаю по Млыновке!
Крепко обнимаю и целую. Твоя Оля.»
«Здравствуй, моя любимая бабуленька!
Какая же ты все-таки паникерша! И сразу о том самом! Ты же бывший педагог. Неужели так и не узнала свою внучку! Ничего такого у нас с ним не было. Мы просто гуляли по городу, смеялись, говорили… А потом он заболел. Я думала, сойду с ума от страхов и переживаний за него.
Кстати, узнала, где он лежит. Сходила туда. Не пустили. Но я не отступила. Пошла в администрацию с просьбой взять на работу уборщицей. Сказала, что хочу подработать. Галина Семеновна поручилась (у нее оказались там знакомые). Это целая эпопея! На меня смотрели, как на идиотку: полставки — не Бог весть какие деньги (в стройотряде в десять раз больше заработать можно), а работа каторжная — горшки мыть, полы, белье грязное таскать, да и порядки строгие. Но я на все была согласна, только бы Андрея увидеть, поговорить.
Ты не беспокойся за меня. Как оказалось, я многое теперь могу выдержать. Иногда думаю о себе прежней и удивляюсь, как я могла быть такой глупенькой, такой закомплексованной девчонкой?
Думала, окончу институт, буду работать в какой-нибудь библиотеке или в архиве. И чтобы никто меня не видел, никто не трогал. Шуршала бы тихонько книжечками, заполняла формуляры… Почему? Себя стеснялась, некрасивости своей, угловатости, непрактичности… не знаю. А не в этом дело! Сколько людей «прячутся» от жизни, обрекая себя на одиночество из-за ложных представлений и комплексов. А жизнь — вот она! Страдай, люби, борись! Само счастье с неба не свалится!