И сердца боль
Шрифт:
— Ну тогда поднимайтесь. Сыро же! И дождь может в любую минуту пойти. Слышите?
— Слышу, — прохрипел он.
— Вы кого-то ждете?
— Жду.
— Уже очень поздно. Тот, кого вы ждете, наверняка отложил встречу с вами до утра. Мой вам совет — езжайте домой.
И она направилась к дверям. «Останови ее! — завопил кто-то в его мозгу. — Зачем же ты несся сюда сломя голову, если теперь сидишь болван болваном и смотришь, как она уходит?»
Но он чувствовал, что если попытается сейчас остановить девушку, то она может подумать Бог знает что. Еще
Андрей схватился руками за голову и застонал.
Столько ждать, столько мучиться, чтобы вот так позволить ей уйти! Что теперь? Идти за ней? Или ждать утра?
— Так, так, так. Кого ждем, гражданин?
Андрей поднял голову и увидел двух человек в форме…
19
Оля устало вошла в общежитие с одной мыслью — упасть в кровать. Она миновала конторку, за которой клевал носом Сашка, ступила на лестницу. Лифты не работали, и она это хорошо знала.
Четвертый этаж! Голгофа! Эверест!
Ну и поездочка! По дороге сломался автобус, и детей все время тошнило. Слава Богу, что все закончилось.
Еще этот парень странный у входа… Надо же, заснул! А она подумала, что случилось что-то. С сумкой. Наверное, приехал поступать, да поздно.
Какая-то мысль не давала ей покоя, и она никак не могла понять, с чем связано ее беспокойство. Ведь он ей ничего не сделал. Почему же до сих пор сердце в груди стучит, словно птичка, зажатая в ладонях. Глупости!
Господи, как хочется спать! И как хочется поскорее увидеть бабушку! В «Спутнике» обещали заплатить на следующей неделе, и тогда она вольная пташка! А в Млыновке уж ягоды подоспеют! Свислочь рядом… Благодать! Скорее бы в Млыновку, к бабе Зое!
Оля подошла к двери, открыла ее ключом на звякнувшей связке, вошла в темный тамбур бокса.
Девчонки сегодня собирались отметить отъезд. Никого до осени больше не встретишь. Ну их! Опять бы подпоили ради смеха!
Тихо закрыв дверь, она зажгла свет, поставила сумку.
Тамбур — не развернуться. Все боксы в общежитии такие. В боксе две комнаты. В прихожей туалет, умывальник. Справа вечно не работающий душ.
Оля вошла в свою комнату. Ее соседка тихо похрапывала на кровати. Оля подошла к окну, плотнее задернула шторы, поправила салфетку на телевизоре. Устало присела на свою кровать. Сняла босоножки и облегченно пошевелила свободными пальцами, с удовольствием ощущая приятную прохладность пола подошвами.
Неожиданно Вера перестала храпеть и уставилась на нее сонными глазами.
— Приехала?
— Ага. Ты спи. Я сейчас тоже лягу. Спи!
Вера сладко зевнула и сквозь зевок выдавила:
— Ну что, встретила своего хахаля?
— Какого? — недоуменно спросила Оля.
Вера перестала зевать и настороженно приподнялась на локтях.
— Как — какого? Сегодня заходил один, тебя спрашивал!
— А, это Юрка, наверное, — безразлично шепнула Оля. — Я ему книгу обещала одну купить.
— Я что, Юрку не знаю? — возмутилась Вера тоже шепотом. — Этот высокий такой, смазливенький
Оля почувствовала, как обрывается сердце и летит, летит куда-то в бездну, в самую темноту…
Она уронила часики, которые только успела снять.
Нет, так просто не бывает!
Оля помнила тот дождь и того нахального москвича, с которым пряталась в подъезде. И эхо, и голос с верхних этажей… Его лицо… Она почти не разглядела его в темноте, но что-то сладко заныло в груди, что-то трепетно задрожало, когда он начал говорить…
Этого не может быть! Этот парень не знал ее и не знал, где она живет! Он ничего не знал! Но почему так хочется верить, что это он! И почему, если это он, она так разволновалась? Самоуверенный, наглый повеса, с дружками, пристал к ней, наговорил разной чепухи, а потом… Дождь, подъезд… И все! Она ушла. Ушла, окруженная мокрыми, визжащими девчонками из своей группы. А он стоял и смотрел им вслед. Оля обернулась и увидела его, стоящего посреди улицы. Это длилось какие-то секунды, потом он исчез в толпе…
— Ты чего, Оль?
Голос Веры, как из глубокого колодца.
— Ничего, — она лихорадочно натягивала босоножки. Мыслей никаких, одна повелительная, сметающая все барьеры и комплексы жажда деятельности овладела ею. Он нашел ее! Он приехал к ней! И не посмел остановить, когда встретил!
В ее глазах это было равносильно подвигу.
Прочь сомнения! Прочь страхи! Сколько ночей она мечтала, боясь даже краешком сознания задеть такую возможность! Даже предположить боялась, что такое когда-нибудь произойдет!
— Ты куда, чумная? — воскликнула Вера ей вслед.
20
Андрей поднял голову и увидел двух милиционеров. Один полный, второй высокий с рацией на ремне.
— Добрый вечер! Старший сержант Поливанов. Можно документики?
Андрей, не поднимаясь со скамейки и не говоря ни слова, достал из кармана куртки паспорт. Подал сержанту. Второй милиционер сзади услужливо посветил фонариком. Оба погрузились в изучение книжечки. Луч фонарика ударил в лицо. Андрей прищурился.
— Ага… Прописка московская, а здесь какими судьбами? Своих институтов мало?
Андрей счел за благо не разубеждать сержанта и промолчал.
Оба представителя власти опять принялись изучать его паспорт, словно там могло обнаружиться еще что-то интересное.
— Когда приехал? — задал новый вопрос сержант.
— Сегодня вечером.
— Опоздал, значит? Ночевать есть где?
Андрей покачал головой:
— Нет. До утра тут перекантуюсь.
— Не по-о-оложено, — протяжно произнес сержант. — Что ж с тобой делать-то?