И придет волчица
Шрифт:
Сумрак — вот имя моё. И нет для меня другого названия…
— Я люблю тебя, Ил. Я никогда не перестану думать о тебе, мое солнце.
Дьёри? Девочка моя. Как же я мог забыть о тебе? Никогда, слышишь, родная, больше никогда… Ты только помни обо мне, любимая. Только помни…
Сумрак — имя мое, ибо Сумраком буду храним. Иол лэ Лар…
Странное дело, в Дубочках мне очень понравилось. Хотела остановиться на денек, а теперь не прочь была бы задержаться тут до конца лета, а то и дольше.
Потерявшееся в лесу, даже не отмеченное на картах
— Может, совсем останетесь, тэсс Галла? — гудел голова в курчавую бороду. — Мы бы вам к зиме домик справили отдельный. А харчевались бы у наших хозяек — им же ж для хорошего человека не жалко. Да и не объедите, небось.
Не объем, это точно. Но и остаться не смогу. Нужно было возвращаться домой. Лайс, наверное, беспокоится. Правда, удалось передать ему письмо — раз в длань из Дубочков возили почту в Речное, где был письменный приказ, а оттуда уже отправляли во все стороны — но вряд ли братишка удовлетворился несколькими строками. Знаю, что все равно волнуется и скучает, как и я по нему, и по Ласси, и по Маризе. Нужно было уехать в демонову даль, чтобы понять как они все мне дороги. Все же, это — единственная семья, которая у меня есть. И не самая плохая семья. Я бы даже сказала, замечательная.
— Так вы подумайте…
— Я подумала уже. Мне домой нужно. А так осталась бы с радостью.
Мужичок понурился. А то! В кои веки появилась надежда заполучить персонального мага, и такое разочарование.
— Ну хоть длань еще переждите, до следующего весела.
— А что тогда?
— Так вы слыхали ж, наверно. Свадьба у Двара на подворье: внук его девку с пасек за себя берет. Оставайтесь, тэсс Галла. Мы уж вас монеткой не обидим! И молодым радость — хорошая ж примета, ежели чародейка на свадьбе будет.
Ох, не люблю я в последнее время свадьбы… Но молодых порадует, это точно, и поселку престиж: маги на свадьбах дорогого стоят (в смысле, много берут), но обряд в присутствии колдуна и последующее празднование с оным считается «чистым» — ни порчу не наведут, ни из дареного не умыкнут ничего.
— На свадьбу останусь. А уж потом, извиняйте.
Сэл и не думал на второй вечер опять появляться в домике на берегу. Хотелось, конечно, но твердо решил, что не поедет. Неправильно это было, не хорошо. Мысли всякие в голову лезли…
— Я так рада, что ты пришел! Не представляешь, как это скучно сидеть целыми днями одной.
Пришел, да. Еще зачем-то купил винограда, пакет сдобных булок и коробку конфет для мальчишки. Уже у самых ворот подумал, что было бы здорово, если б Галла уже вернулась или ее брат оказался вдруг дома. С Галкой поболтали бы о том, о сем, может, она рассказала бы подробнее, что там было с Гиратом (сам бы не спрашивал). С тэром Эн-Ферро поздоровался бы, перебросился парой фраз, оставил бы конфеты и виноград для Ласси и уехал. А вот с Маризой…
Было в ней что-то загадочное, волнительное. И в том, как она смотрела на него, и в том, как не смотрела, отводя в сторону взгляд. В том, как задумчиво накручивала на палец волосы и закусывала губу, вспоминая о чем-то своем. В том, как слушала его, то с улыбкой, то вдруг хмуря брови, от чего на лбу появлялась печальная складочка, и тут же хотелось развеселить ее
О муже она почти не говорила, а если и случалось, то всегда вздыхала и прятала глаза под длинными темными ресницами. И непонятно было, то ли она скучает по нему, то ли напротив не рада его скорому возвращению. Догадок на этот счет у Сэллера не было, Галлиного брата он почти не знал, и хоть впечатление тот производил неплохое, со своей женой мог оказаться совсем другим. К тому же, известно было, что тэр Эн-Ферро, приехав в Марони сначала без супруги, неплохо проводил тут время, и примерным семьянином теперь считаться вряд ли бы мог. А потому не будет ничего удивительного, если его жена, которой давно могли обо всем донести сплетницы из Рыбацкого, в один прекрасный день не захочет терпеть рядом с собой подобного человека, или же решит отплатить ему той же монетой. Правда, женщины более скованы в подобных вопросах, и для них не предусмотрено заведений, вроде тех, что расположены в Портовом городе, но если бы вдруг рядом с Маризой нашелся достойный мужчина…
— Заглянешь завтра? Я была бы рада…
— Я с удовольствием, но у нас завтра практика. Да и тебе будет не до гостей — твой муж должен вернуться.
— С чего ты взял? — удивилась она.
— Ты сама сказала, что он приедет к выходному.
— Да? Должно быть, оговорилась. Не к выходному, а в выходной. Послезавтра к обеду, а может, еще позже. Постой, — женщина подошла почти вплотную, — испачкался чем-то…
Тонкие пальчики нежным движеньем стерли что-то с его щеки, задержавшись на секунду, а в следующую — к коже прихлынула кровь.
— Так зайдешь? — переспросила она, отстраняясь.
— Да.
Практику на следующий день он сдал на «отлично», хоть и мыслями, при всем стремлении сконцентрироваться, улетал иногда далеко-далеко.
— Хорошая работа, Буревестник, — похвалила Лаиса, старшая ученица, оставшаяся на лето при Школе, чтобы ассистировать Багуру на занятиях. На прошлой длани он пытался пригласить ее прогуляться и получил решительный отказ. — У тебя здорово получается, я поражена. Последнее плетение было таким… необычным. Сам придумал? Не покажешь, как ты это делаешь? Мы могли бы встретиться вечером…
— Извини, но у меня другие планы.
Вечер Мариза планировала со всей возможной тщательностью. И что оденет, и что скажет, и как скажет.
— Ласси, я тут подумала, что тебе все-таки не стоит все время попадаться Сэллеру на глаза. Может, побудешь во дворе, а мы в доме посидим? А еще лучше, знаешь, что? Сходи к девочкам в Улики, конфет им отнеси, котенка проведай. Он ведь уже совсем большой, мог бы сегодня и забрать заодно.
— А папа? Он же приедет, я встретить хотел.
— Он поздно приедет. Встретишь, не волнуйся.
Испытывала ли она угрызения совести? Ничуть… Впрочем, да, было немного стыдно. Но вовсе не перед Эн-Ферро.
— Комары сегодня озверели, — пожаловалась она приехавшему, как и было условлено, парню.
— Сейчас разгоним, — улыбнулся он, готовя какое-то заклинание против насекомых.
— Не нужно. Давай лучше на кухне посидим. А то мы во дворе, как на ладони, с берега любой увидит.
И бесценный магический дар был потрачен на то, чтобы погасить вспыхнувший на щеках румянец. Но она успела заметить.