И придет волчица
Шрифт:
Потеря друга. Потеря Мира и дома…
Страх. Липкий, навязчивый страх опять потерять смысл жизни и захлебнуться в потоке чужих лиц, имен и названий. Но еще оставался Ил… И Галла… То, что осталось — память о Кире, надежда на возвращение… Маленькая забавная девчонка, с такими же серебряными искорками в глазах, на которую можно было смотреть тайком через ограду детского сада. Или дождаться, когда она с подружками будет идти домой из школы…
Юули. Их глупые претензии и требования… Маг для колонии? Ему бы их проблемы. Жители сотен Миров прекрасно
Ил не давал скучать — Фиан, континентальное ралли, третья победа.
У Галлы обнаружился дар Открывающей. Великолепно! Теперь можно познакомиться официально и встречаться иногда.
А потом…
Это был самый верхний слой, самый свежий. Слишком чувствительный к сканеру. И потому Рошан касался его аккуратно, едва-едва…
Галла. Тепло. Дом…
Семья — не придуманная, а настоящая: кто-то, кто нужен ему, и кому нужен он. Шутки, веселье.
Ил… Но перед этим Юули — сомнения, переживания… Память вновь перевернула ящики с накопившимся за века хламом. А ведь в этом мусоре есть несколько по-настоящему ценных вещей… Нужно разобраться…
Ил.
Жизнь снова налаживалась. Надежда оживала. Чужие лица и имена вытеснены теми, кто на самом деле был близок и дорог. Впервые за много лет все было хорошо…
…И еще одна вспышка. На этот раз огненная. Боль. Его боль, многократно усиленная чувством вины. Горе милой, любимой девочки, готовой уйти от него за грань.
И страх, который он никогда и никому не показывал…
Но жизнь победила. Снова.
Галчонок.
Ее сын — сын Иоллара, как знак, что тот не ушел бесследно…
Ласси — еще одно сомнение прочь.
Мариза…
И опять страх. На это раз — страх впустить кого-то в свою жизнь, чтобы вновь потерять.
И не нужно называть его другом. Даже если это и так…
— Я устал, Рошан. Я очень устал.
— Я знаю. Отдохни, время есть.
Кир был прав, после полной инициации силы старейшины Совета возрастают. Но чужая память — слишком хрупкий материал. Особенно такая память. Ее нельзя стереть, ничего не повредив. Нельзя просто выбросить накопленную годами лишнюю информацию, не отправив заодно в утиль по-настоящему ценные знания. Может быть потом, когда будет время. Месяц. Или год.
А сейчас можно было лишь привести все в порядок. Систематизировать. Перетряхнуть пыльный чулан и попытаться разложить все по полкам и ящичкам. Задвинуть подальше воспоминания о давно ушедшем, а то, что пригодится сейчас, положить на видном месте, чтобы всегда было под рукой.
И неплохо было бы отрегулировать нервную и иммунную системы. Подлечить желудок — что-то магистр Пилаг совсем себя запустил, вот уже и язва наметилась.
Напоследок легкая коррекция мировосприятия. Пригоршня оптимизма, щепотка иронии и здоровый цинизм по вкусу. А когда проснется, запить все это чашечкой крепкого кофе…
Лайс
— Как себя чувствуешь? Голова не болит?
— Вроде бы, нет, — удивился он, прислушиваясь к ощущениям.
— Вот и хорошо.
Того, что увидел Рошан, не обсуждали — все, что он хотел объяснить, дракон понял, и то, о чем не решался попросить, кажется, тоже. Не сказать, чтобы что-то существенно изменилось, но и таким как прежде уже не было.
— А хочешь посмотреть на нее? — предложил вдруг Хранитель.
— На кого?
— На Галчонка, естественно. Гвейн мне зеркало одолжил…
Не зеркало — зеркальце размером с блюдце, и на первый взгляд совершенно обычное.
— Это оно? — не поверил кард.
— А ты чего ждал? Оно-оно. Одно из семи. Самое большое находится в зале совета, а это было в личном пользовании старика. Смотри.
Первые несколько секунд круглое стеклышко в простой деревянной рамке показывало разноцветные пятна и полосы, потом картинка стала четче: чистое голубое небо, зеленые ветви деревьев.
— Погоди, нужно изменить угол обзора.
Галла лежала прямо на траве и, должно быть, смотрела в то самое небо сквозь листву. Одна рука под головой, а пальцы второй легкими движениями поглаживают живот. Спокойное, умиротворенное лицо, и как будто легкая улыбка на губах.
— Вот видишь, с ней все в порядке. Девочка справилась и теперь учится жить одна.
— Она не одна, — хмуро возразил Идущий.
— Да, но я не это имел в виду…
Тар
— Вот з-здесь это было, — Рад указал мне на неглубокую ложбинку между деревьями. Целительница из меня была не ахти, и мальчишка все еще немного заикался, но речь стала вполне разборчивой. — Мы с-сначала и не з-заметили, думали от дер-рева тень…
Никакого присутствия нежити или следа от темных чар не чувствовалось.
— Плохое место, — заявил мой маленький провожатый, — п-порченое.
— Нет, Радуш. Наоборот. Место хорошее. Поэтому ваша тень его и выбрала. Да и тень, наверное, была не плохая… А вы в нее факелом!
Вот, и воспитательную работу с подрастающим поколением заодно провела.
— Ты иди, — махнула я виновато понурившемуся мальчишке. — А я тут еще побуду. И мамке скажи, если дед Двар явится, неважно с чем, пусть к хорам его посылает. Здоров как бык, ваш дед, заняться нечем, вот дурью и мается. А я дурь не лечу.
Радуш хихикнул и побежал вприпрыжку по высокой траве, сверкая чумазыми босыми пятками.
Место было, в самом деле, хорошее. Так и тянуло прилечь под развесистым деревом, закрыть глаза, подумать, помечтать. Может быть, уснуть ненадолго, чтобы увидеть во сне того, кого я теперь уже никогда не встречу наяву.