И придет волчица
Шрифт:
Я вдруг перестала видеть все вокруг, и эту комнату, и лежащее подле меня тело, перестала слышать всхлипывания Маризы. Мир обернулся непроглядной тьмой, и я шагнула в ее холодную пустоту, ведомая странным, давно забытым чувством. Таким забытым, что даже название его вспомнилось мне не сразу. Наверное, это… надежда?
Я не чувствовала биения пульса, сжимая его запястье. Я знала, что он уже не дышит. Но искра… Если искра его жизни еще не потухла, если я смогу отыскать ее в ледяной пустоте, куда она сорвалась, и не позволю остыть, согрев теплом своей крови… Если у меня получится…
Все вернулось: комната, свечи на столе, перевернутые стулья. И звуки, среди которых я смогла разобрать лишь один голос, твердо и громко скомандовавший:
— Выйдите отсюда. Все.
Мой голос.
А в ответ — непонимание, недоумение, застывший на дрожащих от слез губах вопрос, на который у меня нет времени отвечать…
— Выйдите. Отсюда. Быстро! Сэл, забери их!
— Гал…
— Все вон!
Потом. Все потом. Вы сами поймете…
Ты так долго возился со мной, защищал меня, утешал, спасал. Пришла моя очередь, братишка.
— Все будет хорошо, Лайс. Все будет хорошо.
Тиз'зар еще в руке — лучшего ножа не найти. Я поцеловала его запястье, прежде чем каменным лезвием прочертить на нем линию, и закатала рукав…
— Это опасно… та связь, что проводишь ты между вашими судьбами, может сыграть с тобой злую шутку. И не ты привяжешь к себе уходящего в небытие, а он утянет тебя за собой…
Я помню, папа. Но этого не случится.
Я легла на пол и положила руку на живот, и Дэви легонько толкнул меня в ладонь. Не отговаривая — поддерживая. А вдвоем мы обязательно справимся… Только Лайс будет ругаться. Ну и пусть! Пусть ругается, кричит, называет меня глупой, безответственной девчонкой. Но пусть он будет.
— Хрен ты от меня отделаешься, Эн-Ферро, — прошептала я, утирая слезы, и чиркнула ножом по венам…
Знакомая холодная темнота. Мне уже удалось заглянуть сюда на мгновенье, и хочется верить, что и сейчас я здесь надолго не задержусь. Мне ведь только отыскать… Я же видела! Неужели поздно?..
Нет, все в порядке. Никуда он не делся, я чувствую. Тоже не хочет бросать нас. Вот и правильно. Вот и не надо. Слышишь, Лайс? Не нужно никуда уходить. Не слышит. Потому, что в этой темноте у меня нет голоса. Ни голоса, ни слуха. Даже руки, чтобы помахать ему: эй, я здесь! А как же тогда… вязать нить? И какую нить? Оглядываюсь и вижу, что они повсюду. Тонкие тянущиеся со всех сторон ниточки пронзают тьму: одни натянуты крепко, другие обвисли. А какие-то и вовсе болтаются грустными оборванными хвостиками… Значит, мне только нужно поймать тебя за такой «хвостик»… Хи-хи, хвостик… Вот если бы я тебя в жизни за хвостик подергала?
— Дура ты, Галчонок!
— Лайс?
И тишина в ответ…
— Лайс!
— Уходи… Не нужно…
— Лайс, я…
— Уходи!
Миллионы, миллиарды нитей… И столько же жизней… Маленькие теплые искры, лишившиеся своего якоря, дрейфуют в океане вселенской тьмы. А их неизбежно сносит к огромной черной воронке и там…
— Галла, уходи! Уходи, глупая ты девчонка…
…там они исчезают бесследно. Навсегда.
Нас всех неумолимо тянет в эту прожорливую воронку, до предела натягивая нити жизни. Но меня еще держит, я знаю. Десяток тоненьких паутинок — друзья и знакомые, те, кого я оставила в мире живых — они держат меня. Дэви — самая крепкая моя ниточка — он
— Лайс! Не бросай меня, пожалуйста. Я тебя очень прошу, не бросай…
— Поздно, Галчонок. Слишком поздно. Ты думаешь, я хотел? Прости…
И зловещая воронка разевает пасть, глотая крохотную искорку…
— Нет!
Даже думать не смей, зараза хвостатая!
Перехваченная в последний момент ниточка-хвостик скользит между пальцев… Каких пальцев? У меня же нет здесь пальцев?.. А, к демонам! Есть! И я не отпущу тебя! Ты понял? Никогда не отпущу!
Натягивается скрепленная кровью связь, и жадная черная дыра, не желающая вернуть того, за кем я пришла, пытается воспользоваться этой связью, чтобы сожрать еще и меня…
Обойдешься!
Тянусь за своими нитями, держусь за них за всех. За Сэла, за Мари, за Ласси. За ясное свое солнышко, теплое светлое пятнышко — я к тебе, сыночек. Ты у меня маленький, но сильный. Вытащишь нас?
— Слишком поздно, Галчонок… Глупышка…
Вот заладил!
— Сам дурак!
Хватаюсь за все ниточки разом, и за ту, непонятную, крепкую-крепкую, и рывком — на себя…
После темноты запределья даже неяркое мерцание свечей режет глаза, и я закрываю их снова. Пульсирует порез на запястье, а пальцы сжимают ставшую уже холодной ладонь. Совсем холодной, как та мертвая тьма. И от этого так страшно, так больно…
— Больно! — завопила я, когда он до хруста стиснул мою руку.
— Так тебе и надо, — злобно прошипел кард. — Дурочка малолетняя. Ты когда научишься старших слушаться? Ты…
— Я больше не буду, — не открывая глаз, я подползла ближе и ткнулась ему в плечо. Слезы просились наружу, и я дала им волю, захлебнувшись запоздалыми рыданьями. — Я… не буду. Честно… Ты только не бросай меня больше. А я никогда… никогда…
— Этот ритуал дракон может провести лишь единожды. Ты не привяжешь к себе всех своих друзей и близких — тебе придется выбирать одного. А с остальными учиться расставаться…
— Не брошу, — он коснулся губами моего лба. — Тебя же и на минуту без присмотра оставить нельзя.
— На две…
Если бы всего на минуту или меньше, то можно было бы обойтись уроками Салзара, и попытаться дотянуться до него, используя только тиз'зар и людскую магию. Но прошло гораздо больше времени. Хорошо, что у меня был еще один шанс. Рискованно — да, но если бы понадобилось, я повторила бы это снова. Мы бы повторили. Правда, малыш? Я знала, что ты меня удержишь.
— Что-то не так? — Лайс заметил, что я погладила живот, и забеспокоился.
Услыхав волнение в его вопросе, я наконец-то открыла глаза и улыбнулась:
— Все хорошо, — села сама и помогла Эн-Ферро подняться. — Дэви тоже рад, что ты вернулся.
Тихонько скрипнув, отворилась дверь, и уши заложило от радостного детского визга:
— Папа!
Сэл с обескураженной физиономией. А следом — Мариза. Вошла неслышно и застыла, прижав ладони к щекам, не в силах произнести ни слова. Я отстранилась от карда, понимая, что свою порцию нежностей уже получила, но он снова обнял, притянул к себе и объявил с наигранной веселостью, стараясь скрыть дрожь в голосе: