И придет волчица

Шевченко Ирина С.

— Пророчество исполнится, — говорил он со скрытым злорадством, растягивая слова. — Новый порядок придет.

Кадм устроил истерику, называл Гвейна выжившим из ума стариком, решившим перед смертью насолить прочим Хранителям с помощью ублюдка, рожденного, чтобы лишить их власти над Сопредельем. Кадм, сам заваривший всю эту кашу, и без вмешательства которого этот ублюдок никогда не появился бы на свет, рвался спасать тысячелетние устои и бился головой о потухший контур запечатанных Врат. А он, Дивер, стоял в стороне и молчал. Ему было наплевать на пророчества, он не хотел защищать власть Хранителей. Когда-то он хотел, чтобы эта власть принадлежала только ему, и создавал устройства, способные в будущем обеспечить контроль над всеми без исключения Вратами, но теперь, когда его лишили Качества и цели,

думал лишь об одном. Нет, не о жизни — жить в этом Мире агонизирующей цивилизации, чьи обитатели давно уже превратились в тупых животных, смыслом существования которых было жрать и спариваться, он не хотел. Он думал о мести. Все это время, будучи пленником загнивающего Мира без названия, вынужденный постоянно пребывать в немощном человеческом обличье, он мечтал о том, чтобы отомстить. Строил планы и ждал, сам не зная чего.

А потом к нему явился Гвейн. Первый в Совете интересовался Сумеречными орками, родом Т'арэ и легендой о Таскидаре, и Дивер рассмеялся, довольный тем, что Судьба уже взялась вершить возмездие за него. Расспросы старика означали, что наглый мальчишка, который никогда ему не нравился, все-таки не избежал предсказанного ему при рождении и сгорел, обернувшись Сумраком. А так как до мудрого и опытного Таскидара этому безмозглому щенку далеко, то вариант развития событий был только один: в новой ипостаси он сорвется, обезумеет и разнесет к демонам пару-тройку городов. У сказочника прибавится хлопот на Таре, и это стало маленьким утешением. Но слишком маленьким. Хотелось большего. Однако он понимал, что бессилен сейчас перед другими драконами и ему никогда не добраться до них, ни до Гвейна, ни до старой карги Джайлы, ни до Алана, раз и навсегда лишившего его силы Хранителя и Качества, которое должно было сделать его Владыкой Сопределья. Даже этот выскочка Рошан и лживая маленькая тварь Селаста были сейчас для него недосягаемы. А даже если бы и удалось встретиться с любым из них, он был слишком слаб, чтобы вступить в открытое противостояние. И тогда Дивер стал думать о том, как навредить им, не связываясь ни с кем лично. И решение нашлось. Оставалась лишь самая малость — выбраться из Мира-ловушки. Действительно, малость, сущий пустяк. Странно, что старейшины не подумали об этом, учитывая то, что он работал над системой управления Вратами — ведь он знал все: как накладываются печати, как они снимаются. Им нужно было стереть ему память. Или не запирать в одном Мире с другим драконом. Но, скорее всего, им просто в голову не пришло, что он может использовать этот способ…

Найти Кадма было непросто. От Врат, закрывшихся для них, как думали старейшины, навсегда, их пути разошлись. Но это к лучшему — иначе он убил бы его еще тогда, и теперь не осталось бы шансов.

— Зачем мы здесь? — бывший Хранитель Юули нервно озирался на обшарпанные стены когда-то величественного зала.

Он опустился за это время, стала таким же, как все в этом Мире: жадным, жалким, отчаянно цепляющимся за свою никчемную жизнь. От него теперь пахло не холодной кровью, а дымом и страхом.

— Я же говорил тебе, я нашел способ выбраться.

— Выбраться? Как?

— Взломать печать. Это просто. Нужна только кровь дракона. Мы больше не Хранители, но мы ведь еще драконы, не так ли?

— Не так, — хохотнул Кадм, став похож на одного из местных идиотов, — видимо, не так.

Он засучил рукав, показывая бывшему сообщнику полосы шрамов:

— Думаешь, я не знал об этом? Думаешь, не пробовал?

— Конечно же, знал, — Дивер успокаивающе похлопал его по плечу, опуская вторую руку в карман длинного плаща. — Но ты всегда слишком узко мыслил, мой друг.

Рывок, удар, резкий росчерк — и кровь дракона, с бульканьем вытекает из рассеченного горла на грязные каменные плиты.

Времени мало, но его немного и нужно, если знаешь, куда идти и что делать.

Когда Врата ожили, и он ступил в энергетический вихрь портала, сила, которой опальный старейшина был лишен в умирающем Мире без магии, возвратилась к нему. Не сила Хранителя, всего лишь сила дракона, но и этого должно было хватить для того, что он задумал. Главное, что Врата все еще слушались его, открывая нужные двери, и выйдя в новом Мире, вдохнув с наслаждением его воздух, отличный от того смрада, которым он дышал

последние полгода, Дивер закрыл за собой проход, запечатав уже собственной кровью. Это, пусть и ненадолго, но остановит тех, кто уже знает о том, что он вырвался, и наверняка догадывается, что хочет совершить. И он успеет. Он поступит со стариком и со всеми остальными так, как они поступили с ним: лишит их цели, разрушит их планы. Ни какое древнее пророчество не осуществится, никакой новый порядок не придет. Да, он умрет, как они того и желали, но похоронит вместе с собой их мечты.

Дракон прикрыл глаза и сосредоточился. Искать легко, когда знаешь, что ищешь. Упиваясь силой, от которой он был отрезан долгие месяцы, он создал портал и шагнул к светящемуся вдалеке живому пятнышку. Пока еще живому…

Удача улыбнулась ему напоследок. Он понял это, оказавшись в ярко освященной комнате, угодив на что-то до забавного напоминавшее теплый семейный ужин, и сам улыбнулся удаче в ответ. Он смотрел на вытянувшиеся от удивления лица, наслаждался моментом, и одно огорчало — он не чувствовал ни в ком из присутствующих страха. Но это — временно.

— Хоть кто-нибудь скажет, что рад меня видеть? — оскалился дракон, обращаясь к укрывшимся за мощными щитами. Реакция у них оказалась отменной, но это не смущало. Пусть чувствуют себя в безопасности и позволят ему высказаться под конец.

— Дивер? — недоверчиво прищурился Эн-Ферро, единственный, кто встречался с ним раньше.

— Он самый.

Да, это определенно была удача: казалось, здесь собрались все, чья смерть станет болезненным ударом по самолюбию и надеждам старейшин. Тот же Эн-Ферро — Проводник, адепт потерянной магии киа Пилаг — Рошан запомнит это надолго. Ребенок, видимо, сын Лайса, тоже маг, и этот уж — точно последний. Кадм ошибался, раз уж он здесь, Эн-Ферро не равнодушен к тому, в ком течет его кровь. Но это — прошлое. А сейчас забудьте об этих двоих — забудьте о кардах. Жалкий хвостатый народец Кира не выживет в Сопредельи лишившись своей уникальной магии. В яблочко! Еще один мальчишка — на этот раз Идущий Гвейна. Идущий? Нет, слишком уж ярок его огонь. Тоже Проводник? Невероятно, но тем лучше — еще болезненней будет удар по самолюбию чванливого старика. Но самое главное — вот, прямо перед ним, девчонка-полукровка, дочь лабораторной игрушки Кадма и Кира, любимчика и ставленника Первого в Совете, живое олицетворение того самого пророчества, которое никто, кроме Хранящего Слово, наверное, не знал и не понимал до конца.

Да, он умрет. Но не так, как решил Гвейн и остальные — не опустившимся ничтожеством он запомнится им, а драконом, разрушившим их надежды. И ему плевать, что это за надежды, несут ли они благо или гибель всему сущему. Плевать! Он не хочет разгадывать эти загадки, у него слишком мало времени, и единственный вопрос, который его тревожит: кому из них умереть первым.

— Дивер? — лицо полукровки перекосило от злобы — не знакома, но наслышана.

— Галла? — в тон ей ответил он, с трудом вспомнив имя.

Но девчонка не пожелала продолжить разговор. Вот она, бескомпромиссная горячность молодости! И он рассмеялся, когда в него ударил посланный ею луч. Сильна! Но все же не сильнее его. Не дракон, а жалкая половинка. Пятно позора, болезненный нарост на славном древе великого народа — и она, и ее ублюдок, еще не родившийся, но уже распространяющий вокруг себя убогое сияние убогой силы. Решено: они умрут первыми. А потом — оба Проводника, ребенок-маг, женщина с большими зелеными глазами (красивая женщина, жаль времени у него не хватит на эту кошечку) и маленькая испуганная нежить, неизвестно как попавшая в эту компанию — она тоже умрет. Все умрут. И он, когда Гвейн взломает печать и придет за ним. Но он умрет отмщенным.

Дивер отразил удар, отправляя в ответ мощнейший сгусток силы, вернувшейся к нему в этом Мире. Сдохни! Но только серебристые змейки трещинки пробежались по выставленному ею щиту. Что ж, не сейчас, так позже. Начнем с никчемных тварей! Короткая вспышка — ненужная жизнь. И мелькнувшая в последний момент мысль: а ведь, и правда, хороша была! Но…

— Глупо, Лайс. Как же глупо.

Запах паленного мяса, тихий вскрик и рухнувшее у ног красавицы тело. Вот он, Кир, твой любимый магистр Пилаг! Дурак-дураком — ладно бы щит, но зачем же собой закрывать смазливую кошку?