И пели птицы...
Шрифт:
Он слушал, как страх вытесняется знакомыми звуками человеческой агонии, хрипами и стонами изувеченных солдат. То есть услышал он их не сразу. Лишь когда последние комья потревоженной земли осыпались на пол туннеля, до Стивена донесся долгий тягучий звук, которого прежде ему слышать не доводилось, но он знал — это несколько человек одновременно испускают дух.
И позавидовал мирному уходу этих людей, лишившихся и дыхания, и души. Попробовал шевельнуть ногой — она шевельнулась. Подвигал плечами и руками и ощутил резкую саднящую боль в правой. Попытался сглотнуть, но в сухом, набитом
Еще через несколько минут ему стало ясно, что ранен он несерьезно. Ноги вроде бы целы. Правая рука повреждена, но не так уж и страшно, если, конечно, ему не придется прорывать себе путь наружу: одной руки на это не хватит. Нужно сбросить с верхней половины тела землю и прочий сор, тогда он сможет выяснить, уцелел ли кто-нибудь еще. Стивен откинул голову назад так далеко, как смог, и увидел, что потолок туннеля над ним почти не пострадал. Старая добрая удача, презренное волшебство выживания.
Он начал левой рукой отскребать и отталкивать землю, завалившую бедра. Вскоре вес земли уменьшился настолько, что появилась возможность отбрасывать ее ударами ног. Стивен изогнулся, попробовал вытянуть их и обнаружил, что, если не считать ушибов, ноги у него, похоже, целы. Он повертел торсом, словно пытаясь сбросить с себя одеяло, и ухитрился сесть. И замер, тяжело дыша от боли в правой руке. Несколько раз сплюнул, чтобы очистить рот от земли. В конце концов ему удалось скопить во рту столько слюны, что он смог сглотнуть — а там и заговорить. Он покричал в темноту. Рядом с ним валялся фонарик с разбитым стеклом, но исправный.
Никто ему не ответил. Стивен кое-как встал на четвереньки и пополз вперед, освещая себе путь фонариком. Когда грянул взрыв, он шел последним, уцелевших, если они есть, следовало искать впереди. Их команда состояла, кроме него, из четырех минеров, которые собирались расширить камеру прослушивания, и двух пехотинцев. Понять бы, насколько протяженным был заряд. Быть может, на параллельный туннель силы взрыва не хватило и ушедшие туда солдаты выжили.
Так он добрался до сплошной стены, состоявшей из земли и всевозможных обломков. С разбитого потолка туннеля на нее еще сыпались дождем комочки земли. В любое мгновение мог произойти новый обвал. Стивен повернулся, посмотрел назад. Похоже, обратный путь открыт. Первые десять ярдов или около того передвигаться придется на четвереньках, однако имелись все основания верить, что ему удастся достичь второго бокового туннеля, в который ушли другие солдаты. А дальше все станет достаточно простым, решил он, — нужно будет вернуться в главную штольню и по ней пробираться к шахте.
Что-то зашевелилось в преградившей ему путь осыпи. Он ничего не увидел. Только услышал тихий скребущий звук. Поведя по земле ладонью, нащупал кусочек ткани. Чей-то рукав или штанина. Под тканью ощущалось некое движение.
Сердце Стивена сжалось — он понял: ему придется вытаскивать из завала солдата. Он встал на колени и принялся разгребать землю пальцами левой руки.
От правой проку не было. Стивен собирал осыпавшуюся землю в кучку, отбрасывал ее за спину и разравнивал ногой на полу туннеля.
Время от времени он освещал осыпь фонариком,
Стивен прокричал несколько подбадривающих слов. Пару секунд он посидел, отдыхая, затем стянул с себя гимнастерку, оставшись в мокрой от пота нательной рубахе. Вытягивая из рукава гимнастерки правую руку, он увидел на ней черное пятно крови.
И снова начал копать. Он боялся, что новая земля, осыпающаяся со стены, сведет его труды на нет.
После часа работы ему удалось расчистить плечи и голову солдата. На нее диагонально упал кусок доски, принявший на себя тяжесть обвалившейся сверху земли и создавший над лицом защитную полость. Солдату здорово повезло. Теперь с ним можно было поговорить.
— Держись, — сказал он. — Лежи, не шевелись. Я тебя вытащу.
Сам он считал это маловероятным, поскольку основная масса опавшей земли завалила ноги бойца, вытянутые вперед, в сторону камеры, однако продолжал копать, освобождая тело и машинально повторяя слова ободрения.
Джек Файрбрейс неподвижно лежал в земляной гробнице и чувствовал, как жизнь уходит из него и вновь возвращается. В полости над головой оставалось все меньше воздуха. Боль прокатывалась от придавленных ног по позвоночнику, погружая Джека в беспамятство, затем удушье заставляло его очнуться, но сознание вновь уплывало. Он пытался шевелить ногами, надеясь, что боль не даст ему умереть. Если он ощущает ее, значит, сохраняет сознание, значит, живет.
В таком состоянии он и услышал — и сразу узнал — голос человека, который когда-то голым упал ему на руки с хриплым проклятием; человека, который и сам стоял в те мгновения на пороге смерти. Джек чувствовал, как слабая рука зарывается в почву, сковавшую его, и думал о том, до чего это правильно — спасение пришло к нему от человека, спасенного им, — и проникался уверенностью, что Стивен вытащит его отсюда.
Бороться Джеку приходилось с собой. Все свои силы он тратил на сопротивление накатывавшим на него мягким волнам сна, которыми тело отзывалось на боль в ногах. По крайней мере, голова сохранила свободу движений, и Джек мотал ею из стороны в сторону, стараясь разогнать пелену дурмана.
Он слышал успокоительный голос Стивена. Потом почувствовал под мышкой руку, пытавшуюся вытянуть его из земли.
— Не получится, — сказал Джек. — Ноги завалены.
— Ты меня слышишь? — спросил Стивен.
— Да.
— Кто ты?
— Джек Файрбрейс. Это я должен был вернуть тебя наверх целым и невредимым.
Джек удивился тому, что он еще способен изъясняться столь внятно. Похоже, простое присутствие человека, с которым можно разговаривать, вдохнуло в него жизнь.
— Что произошло? — спросил Стивен.
Джек всхрапнул.
— Скорее всего камуфлетный взрыв. Прямо над нами. Они хорошо изучили расположение нашего туннеля. Наверное, ждали нас несколько недель.
— Еще взрывы будут?