И пели птицы...

Фолкс Себастьян Чарльз

Чтобы попасть в главный участок, им пришлось опуститься на колени, Стивен увидел, как его солдаты обменялись встревоженными взглядами. Воздух был плотен и сыр. Все с трудом, пыхтя, пролезли сквозь маленькое входное отверстие, однако после этого им удалось выпрямиться, хоть и только наполовину, и продвигаться вперед согнувшись. Стивен видел впереди крепкие горизонтальные доски, примерно через каждые пять футов прибитые к вертикальным. Судя по всему, работа здесь была проделана основательная. Проходчики передвигались привычной рысцой, ни страха, ни ощущения чего-то необычного от них не исходило.

Шестерым пехотинцам во главе с лейтенантом

Кроушоу угнаться за ними удавалось с трудом. Стивен слышал их тяжелое дыхание. Пехотинцы несли с собой винтовки и потому не могли помогать себе руками, поддерживая равновесие.

Странный, думал Стивен, способ проводить время на войне — уподобляясь грызунам в их родной стихии. Саперы защищены от больших атак, от зрелища сваленных в кучу трупов, однако мир, в котором они обитают, наполнен собственными кошмарами.

Он дойдет до главной камеры, а потом настоит на возвращении к своим бойцам. Они будут ему благодарны, а заодно он укрепит союз с проходчиками — значит, те и дальше будут выполнять за них самую тяжелую работу.

Туннель начал сужаться, всем пришлось снова встать на четвереньки. Те, кто шел впереди, вдруг остановились, заставив последних налетать друг на друга в темноте.

— По-моему, они что-то услышали, — прошептал в ухо Стивена Кроушоу. — Никому не двигаться.

Солдаты лежали грудой на полу подземной трубы. Эванс, порывшись в вещмешке, прополз по их телам к трем ушедшим вперед товарищам. Шепотом посовещавшись с ними, он притиснулся к сухой стене туннеля, приложил к ней плоский деревянный диск и воткнул в него стетоскоп. Кроушоу прижал палец к губам, затем повел обеими руками сверху вниз: лежать и не шевелиться. Все распростерлись по полу туннеля. Стивен, почувствовав под щекой камень, попытался сдвинуть голову. Однако он был накрепко прижат к чьей-то ноге — чьей именно, Стивен не видел, — оставалось только терпеть. Он чувствовал, как сердце неторопливо ударяет в ребра.

Эванс лежал, плотно приникнув к стене, точно немытый врач-неумеха, и пытался уловить звуки враждебной жизни.

Стивен закрыл глаза. Интересно, если он проведет в таком положении достаточно долгое время, может быть, ему удастся вплыть в последний, окончательный сон. Впрочем, волнение спутников мешало Стивену углубиться в собственные мысли. В напряженности давивших на него тел он ощущал страх. Бессилие, вот что пугало их пуще всего — даже под пушками у них сохранялась возможность ответить ударом на удар, здесь же, накрытые тоннами земли, они были беспомощны.

В конце концов Эванс оторвался от стетоскопа и вернул его в карман. Покачал головой, сжал губы. Шепотом доложил что-то своему лейтенанту, и тот приблизил губы к уху Стивена.

— Ничего не слышно. Кроме, возможно, разрывов вверху. Пошли.

Лежавшие на полу солдаты заерзали, поднимаясь на четвереньки, чтобы еще дальше углубиться в туннель.

Стивен обнаружил, что вымок от пота. По вони, которая исходила от окружавших его солдат, было ясно, что потеет не он один. Быт в траншеях немного наладился, но не настолько, чтобы у солдат появилась возможность мыться — даже в жару.

Потолок туннеля стал немного выше, самые низкорослые из солдат — Эванс и Джонс — могли идти, выпрямившись в полный рост. Все они добрались до развилки, и лейтенант минеров Лоример шепотом отдал несколько распоряжений. Основная группа проходчиков проследует к камере прослушивания; остальные направятся в боковой боевой туннель, вход в который уже различался отсюда.

Увидев выражения,

появившиеся на лицах солдат, Стивен мысленно улыбнулся. Они преувеличивали свое нежелание идти в боевой туннель, сооружая натужно-комические гримасы, однако Стивен по опыту знал: нежелание это самое настоящее. И радовался тому, что его предположительно ожидает туннель попросторнее. Идти вперед он не боялся — лишь бы существовала возможность вернуться. Когда он в последний раз спускался под землю с Уиром и она обвалилась за их спинами, именно мысль о том, что повернуть назад не удастся, и напугала его сильнее всего.

Кроушоу проверил, у всех ли его подчиненных есть гранаты и винтовки. Сам он был вооружен револьвером, которым опасно размахивал, указывая на вход в туннель. Стивен понял: лейтенант старается продемонстрировать свое бесстрашие. Что же, может быть, солдаты ему и поверят.

Он смотрел, как они уходят. И вспоминал нежность, которую испытывал к солдатам, отправлявшимся в бой или в дозор; обычно он пытался представить себе их жизни и надежды, дома и семьи, маленькие миры, которые они несли на спинах и в головах. Он помнил это сострадание к ним, однако больше не ощущал его.

Собственная его маленькая команда прошла по ведущему к камере прослушивания туннелю всего двадцать пять ярдов, когда Лоример снова замер, подняв к губам палец.

Стивен с трудом втянул в легкие воздух. Он начинал жалеть о том, что спустился под землю. Даже Лоример нервничал, а это обращало рутинную инспекцию в дело затяжное и неприятное, если не опасное. Эванс со своим слуховым аппаратом ушел в соседний туннель. Лоример велел Джеку Файрбрейсу приложить ухо к стене.

Джек повиновался, прикрыл ладонью второе ухо и зажмурился, чтобы сосредоточиться. С полминуты все простояли неподвижно. Стивен смотрел в свете саперной лампы на доску, тянувшуюся дюймах в шести от его лица. Вглядывался во вмятины, прослеживал ход крошечных волоконцев, представлял себе, как они изгибаются в глубине доски.

Джек оторвался от стены, повернулся к Лоримеру. Офицеры услышали его взволнованный шепот:

— Там шаги, возвращаются к своим окопам. Их туннель западнее нашего и проходит футов на десять выше.

Лицо Лоримера застыло.

— Возвращаются, говорите?

— Да.

— Тогда, думаю, нам следует идти дальше и делать свое дело.

— Да, — ответил Джек. — Но они могли заложить заряд.

— Подождем пять минут, — сказал Лоример, — потом пойдем.

— Ради бога, — сказал Стивен. — Вы же не станете рисковать столькими жизнями, чтобы…

Закончить он не успел — взрывная волна, вдавившая всех спинами в стены туннеля, выбила из его легких воздух; казалось, земля перед ними содрогнулась в коротком, но яростном пароксизме. Стивен врезался затылком в дерево. В рваном, вспыхнувшем в глубине земли свете он увидел разлетавшиеся конечности, клочья формы, обломки снаряжения, каски, кисти рук и куски мела, отскакивавшие рикошетом от стен гулкого туннеля, со злобным гулом увлекая за собой ошметки человеческих тел.

Он лежал на полу туннеля, глубоко под полями, и был еще жив. Чувствовал, что земля забила ему глаза и нос, ощущал ее тяжесть. Попытался пошевелиться, но понял, что пригвожден к месту, как если б земля завернула его в тяжелые уютные одеяла и уговаривает уснуть. Грохот взрыва метался в узком туннеле. Дорога назад отрезана, подумал Стивен, и в животе его шевельнулся страх, но ненадолго — страх тоже придавило тяжкое бремя обрушившейся на него земли.