И опять снова…
Шрифт:
Я закурил. Попытался представить себе, как развивались события, и обратил внимание на то, что супруги спали в разных комнатах, а утром, перед отъездом к себе в контору, муж не зашел проститься с женой. Странно…
Итак, обычное дело, правда, ни одно из них не походит на другое, всегда что-то новое, неожиданное – словом, скучать не приходится. Снова передо мною люди, которых я до сих пор не знал и которых мне предстоит узнать, как самого себя.
Я должен войти в их жизнь так, чтобы они даже не заподозрили о моем существовании. Ведь наша работа не в том, чтобы нарушить течение их жизни, а в том, чтобы понять ее. Выявить наносящее вред революции, спасти то, что еще можно спасти, помочь правосудию обнаружить виновного,
Одно имя потянет за собою другое. Сколько раз мы сталкивались на жизненной дорожке и даже не подозревали об этом? Кто же на этот раз?
– Я ничего не говорила тебе раньше, чтобы сразу рассказать все по порядку. Сегодня в полдень к Лефеврам приходил офицер. И как же я напугалась, когда он показал мне свое удостоверение сотрудника МВД… Да не таращь ты глаза – и так не больно красив!.. Слушай спокойно… Я как раз мыла полы, и ему даже пришлось чуточку подождать в дверях, пока я не подотру, а то – чистый каток. Еще, слава богу, успела закончить уборку наверху, а то бы совсем припозднилась… Да не перебивай! Он сказал, что намерен задать мне несколько вопросов про сеньору. Представляешь? Я хотела было позвонить Александру на работу, но он не позволил, он, мол, уверен, я сама на все отвечу. Ну, впустила я его и заперла двери, чтобы не вбежала Элайне. Не от меня же должна она услышать, что ее мамочка пропала…
– И о чем он тебя спрашивал?
Делил сердито повернулась в качалке. Семнадцать лет они женаты, а муж все не научился разговаривать с ней. Хорошо бы больше вообще ничего ему не рассказывать, да разве такое в себе удержишь!
– Ты точно тот офицер, – продолжала женщина с досадой, – он тоже сыпал один вопрос за другим. Я тебе рассказываю все по порядку, а ты перебиваешь. Сейчас, погоди. – Делия немного успокоилась. – Передай спички, а то у меня опять сигарета погасла… Так вот, офицер хотел знать все подробности о том, что у нас происходило в четверг. Я сказала, что у Беттины были гости, она ушла с ними и я ее больше не видела. И не успела я еще кончить, как он стал выспрашивать, что я думаю о ее друзьях, да как они вели себя в тот вечер, да не слышала ли я чего-нибудь особенного, и вся ли одежда Беттины на месте, и не было ли каких споров… Дай спички… Ладно, решила я рассказать ему все в точности и начала с того, что кто делал в тот день. И представь, он меня перебил, едва я принялась перечислять блюда, которые сготовила для гостей…
К удивлению Делии, муж осмелился вставить слово:
– Наверняка ты, как всегда, бродила вокруг да около, а по делу ничего не говорила, вот он и отчаялся.
Делия кинула на мужа гневный взгляд, и уже седеющий мулат виновато сжался в своей качалке. Эта женщина и правда пугала его, когда, как она выражалась, он «совал нос не в свое дело».
– Если ты еще хотя бы раз… Я вообще больше ничего не скажу, так и знай! У тебя совсем нет терпения, как и у того капитана из МВД; задает тебе вопрос, а, оказывается, выслушать ответ некогда.
– Ладно, ладно. Рассказывай. Я буду нем как рыба. Давай дальше.
– Ну так вот. Велел он мне рассказать о тех, кто был приглашен. Первой пришла доктор Фабиола. А он снова меня перебил: «Ее фамилия? Давно она друг дома?» Видел бы ты его лицо, когда я, чтоб поиздеваться, сказала, что не знаю ее фамилии: нас с ней не знакомили. Нарочно так сказала, хотелось позлить его. А он со вздохом: «Продолжайте, товарищ».
Мулат собрал все свое мужество и, понимая, чем рискует, все же перебил жену:
– Ты нарываешься на неприятности. Подумай сама – он офицер и может подать на тебя жалобу, нельзя было с ним разговаривать в таком тоне…
– Да почему?! Сам знаешь, я целыми днями в этом особняке – и не с кем словом перемолвиться. Как же не воспользоваться таким случаем и не поболтать немножко. А потом, уж как я умею, так и говорю, и красивые слова
Мулат поджал губы, резко выпрямился и решительно ответил:
– Нет!
Делия взглянула на него со злостью. Ей нужен был этот глоток кофе. У нее болели суставы, и кому же, как не мужу, приготовить его. В конце концов, она варила кофе каждый день. А сейчас, когда жена просит, он… бездельник…
– Ах не пойдешь, ну так и я не встану с места! И сам останешься без кофе, я не собираюсь его варить. Пускай я не выпью, но и ты тоже. Ладно, дурак… Объяснила я этому из МВД, что слово «разумеется» означает, что приход Уго не просто визит… Он ей без конца звонит, и его постоянно приглашают то на обед, то на ужин.
– Зачем ты влезла в это дело? Теперь-то уж Александр в полном праве упрекнуть тебя.
– Говорила б я или не говорила, офицер все равно обо всем узнал бы. Да ну их к черту вместе со всеми их друзьями! Я же не открыла ему своих подозрений, а только сказала, что Уго вечно торчит в доме, Беттина шляется с ним где ни попадя или уезжает с приятелями провести конец недели бог знает куда, а муж остается с детьми.
– Просто ты ее терпеть не можешь. Вот и выдумываешь невесть что. Эти иностранцы не такие, как мы. У них совсем другие обычаи. Сама посуди, ведь Александру все равно, что она куда-то ездит с компанией. Для него это естественно.
Делия резко вскочила с качалки. Ее злило, что муж находит оправдание этим безобразиям. Она искоса посмотрела на него, прикидывая, как ей убедить его в своей правоте. Подошла к перилам терраски, чтобы немного успокоиться, но все же не сдержалась:
– Естественно! Для тебя все естественно! Не так, что ли? Во всем мире брак есть брак. И женщина обязана относиться к нему с уважением. А это что такое – сидит себе в сумерках на террасе с Уго, а муж в комнате почитывает газету или смотрит телевизор. Хуже того, Александр иногда встает и приносит этому Уго выпить, чтобы тому еще приятнее было… Ну да бог с ними… Мне жалко только детей, которые все это видят. Тот из МВД лотом захотел, чтобы я показала ему дом, – продолжала Делия без всякого перехода. – Я было забоялась: вдруг Александр вернется – и ему это не понравится. Никогда не знаешь, что иностранец выкинет, во вое же провела офицера по всем комнатам. В кабинете его особенно заинтересовала цветная фотография, та, что сняли несколько месяцев назад, когда они ездили в Сантьяго-де-Куба. И правда, очень хорошо получилось. Офицер ничего не тронул, в комнатах не задерживался, и я успокоилась.
Глубоко вздохнув, Делия наклонилась к мужу. Ей очень хотелось придать этому эпизоду драматический характер. Муж пристально посмотрел на нее, собираясь, видно, что-то сказать, но, едва переведя дух, Делия тут же заговорила снова:
– Самой последней я показала ему комнату Кеннета и Нэда. Увидав там разбросанное белье и чемоданы на кровати, он снова принялся за расспросы. Поглядел бы ты на меня в тот момент! Я опять впилась в него взглядом – хотелось узнать, как он будет реагировать, – и сказала, что обоих мальчиков решили отослать с Кубы… Похоже, это его удивило. Он снова обвел комнату глазами и тоже ничего не тронул. Мы вышли с ним из дома, и только у дверей он спросил, почему мальчики уезжают – и почему только они двое. Я ответила, что Александр велел мне приготовить чемоданы для двоих и ни в какие объяснения не вдавался; впрочем, он всегда такой: со мною почти не разговаривает. Поди узнай, чего они уезжают…