И это пройдет…

Чистякова Вера

14 февраля было для Ани очередным днем тоски по дому, досады и злости на мужа, который завез ее в эту глушь. Она испытывала огромную жалость к себе. Водоворот гневных мыслей крутился в голове. Ей всего 19 лет, а она вынуждена похоронить себя среди серых камней и снегов. Проклиная свою глупость, тяжелую дубленку, давившую на плечи, и сапоги на высоком каблуке, которые она опрометчиво купила, чтобы соответствовать росту супруга, Аня вытянула руку, чтобы поймать попутку до Мурманска. Поездив на автобусе и маршрутке, потолкавшись в узких проходах общественного транспорта,

полетав в нос и хвост салона при резком старте и торможении, Аня приняла для себя решение, что ездить она будет на машине. Муж не мог постоянно ее возить, и она попробовала автостоп. Сначала было очень страшно. Особенно в те первые дни, когда девушка не знала, как называются улицы и остановки Мурманска. Из-за этого получались иногда совершенно дурацкие ситуации. Например, однажды утром Аня поймала машину, водитель радостно согласился подвезти девушку, он предупредил, что едет по Верхней Росте. Они болтали по дороге, потом машина свернула в промышленную зону, проехала мимо каких-то баз и остановилась около кладбища. Оказалось, что это конечная его маршрута. Аня в ужасе набирала свою однокурсницу Надю.

— Привет, — весело отвечала она, — ты чего так рано звонишь?

— Как доехать до города от мусоросжигательного завода? — взволновано спросила Аня

— Не знаю, — подумав ответила Надя, — спроси у кого-нибудь, есть там люди?

— Есть, но спросить у них не представляется возможны, — мрачно заметила Аня.

— Почему? — удивилась подруга

— Надь, я около кладбища, живых людей тут нет, — еще более мрачно посетовала Аня.

На другой стороне трубки повисло молчание, а потом раздался сдавленный, похожий на крик дикой чайки хохот.

Теперь Аня была аккуратнее, она всегда спрашивала, что рядом с местом, до которого ее готовы подбросить.

Сегодня в первую же минуту около девушки остановился красивый черный BMW, водитель опустил окошко

— До Мурманска довезете? — спросила Аня, сладко улыбаясь, это прочно вошло у нее в привычку.

— Садись, — ответил слегка простуженный баритон.

Аня расстегнула 2 нижние пуговицы дубленки, открыла дверцу и села в обтянутый кожей салон. Внутри приглушенно играл реп.

«Под гнётом свинцового купола

В центре бесцветного Урбана

Дорогой, которая выбрана,

Туда, где встретим последний рассвет…»²⁸

Большая рука в кожаной перчатке отстукивала по рулю ритм, короткая стрижка- 3 и 6 мм, запах дорогого одеколона, острые глаза, внимательно разглядывающие Анины ноги под распахнутыми полами дубленки, широкое, скуластое лицо, подбородок с 2-дневной щетиной, — вот что сразу отменила Аня. «Симпатичный», — пронеслось в ее голове.

— Куда едешь? — небрежным тоном спросил он.

— В институт, а ты на работу? — спросила она в ответ, вопрос вырвался сам собой, будто они уже давно знакомы.

— Не совсем, так документы передать, я отпуске, — он открыл окошко, достал сигарету и закурил. Разговор не задался,

он глубоко затягивался и постоянно смотрел на Анины ноги. Она первый раз в жизни почувствовала себя неуютно, сняла перчатки и поставила сумку так, чтоб слегка прикрыть колени.

Он невесело хмыкнул, стряхивая пепел.

— Замужем? — спросил парень, указывая кивков головы на кольцо.

— Да, — утвердительно ответила Аня.

— Давно? — продолжал он свой дурацкий допрос.

Аня отвернулась в окно, мимо пролетали бледные сугробы, снежная пыль, выброшенная колесами. Давно ли она замужем? Ей казалось, что уже целую вечность, что она прожила 1000 лет и состарилась, пока ждала мужа из вечных командировок, нарядов и дежурств. Она открыла сумку, достала пачку тонких сигарет Vogue, хотела закурить, но не успела. Парень вытащил сигарету у нее из рук и выкинул в окно. Аня удивленно посмотрела на него.

— Не люблю, когда мои женщины курят, — бросил он

— Интересное заявление, — недоуменно отозвалась Аня, — я вроде как замужем, и точно не за тобой.

— Ты не лучишься счастьем и семейным благополучием, так что твой муж явно не стена — заметил собеседник, — давно ты тут? Дай угадаю, месяцев 8?

— Год, — нехотя ответила она, — тебе какое дело до моего семейного счастья, ты даже не спросил, как меня зовут, или у твоих женщин нет имен? — ехидно продолжила Аня.

— Досадный промах, есть, конечно, я- Игорь, а тебя как зовут, красавица? — он не смотрел на дорогу, а разглядывал Анино лицо.

— Анна, — она вновь заученно улыбнулась, встряхнула копной влажных от растаявшего снега волос, длинные серьги цепочки в ее ушах зазвенели.

— Ну вот и познакомились, так давно ты, Анна, замужем?

— Полтора года, — девушка снова улыбнулась, она всегда понимала, когда нравится мужчине и редко отказывалась от возможности пофлиртовать.

— Счастлива? — резко выворачивая руль и входя в крутой поворот, спросил Игорь.

— Порой — до зубного скрежета, — поднимая вверх бровки, отвечала она.

— Кто он: майор, капитан, или вообще не служит?

— Лейтенант, — рассмеялась Аня

— О, молодой значит, может ты его еще и любишь, верность хранишь? — совсем развеселился собеседник.

— Ну раз я тут живу, это же должно о чем-то говорить? — интригующе подняла палец вверх Аня, делая упор на слово тут.

— Моя ты хорошая, — заржал он, — это ровным счетом ни о чем не говорит, может ты от родителей сюда сбежала, может за его большой зарплатой приехала, а может и вовсе по залету за него замуж выскочила.

В общем-то Игорь был прав. Молодые и неопытные девушки, из деревень и поселков городского типа, попавшие в город после 9 и 11 классов, выходили замуж за курсантов, чтоб уехать в одну из дыр по распределению лишь для того, чтобы не возвращаться в квартиры стареющих, вечно тиранящих родителей, где с ними еще живут младшие братья и сестры. Другие надевали белое платье на уже шевелящийся живот. Третьи мечтали жить на всем готовом. К какой из этих групп можно было отнести Аню?

— Я не такая, — хмыкнула она, гордо вскинув голову.