И да убоится жена
Шрифт:
Тогда же был продуман и детальный план встречи в Москве, поскольку выезжать вместе из Баку было неразумно по целому ряду причин - она не одна, её будет провожать муж, в поезде могут оказаться её или его знакомые и, наконец, он в поезде теряет два дня, которые обременят его сменщика на работе.
Вместе решили, что Ширинбек, заранее договорившись о смене графика работы на август, вылетит в Москву утренним рейсом в понедельник, и будет ждать её с двух часов дня у справочного бюро аэровокзала на Ленинградском проспекте. Время и место встречи было установлено после бурного обсуждения разных вариантов, например:
–
– Могу, конечно, я даже представляю, как под гром литавров, я на ковровой дорожке, с букетом в руках принимаю в свои объятья сначала твою Лейлу (она ведь попрёт из вагона первой), а уж потом и тебя, и ты представишь ей меня как родного брата, с которым не встречалась с самого рождения, поскольку он, то есть я, от других родителей, и вообще, Лёлечкин соплеменник ... И ещё. На Курском столько ходов и выходов, что там запросто потеряться можно.
– Возражение принимается. Давай по-другому - я вечером приеду к тебе в гостиницу, или ты ко мне. Как?
– Не пойдёт. Потому что к тебе - никак, вам определённо дадут номер на двоих, где третий - лишний, а я пока не знаю, где буду. Постараюсь добыть путёвку на ВДНХ, тогда остановлюсь в какой-нибудь их гостинице, если нет сниму квартиру. Ты пойми, золотко, если мы с тобой в первый день точно не встретимся, то потом будет сложно найти друг друга, во всяком случае, время радости поменяем на нервозное время. Давай, как я предлагал - в аэровокзале на Ленинградском. Поезд прибывает около десяти, устраиваетесь с твоей Лейлой в гостинице, отдохнёшь с дороги и к двум часам "в город". Предупредишь Лёлечку, что должна заехать к своим родственникам, пусть не беспокоится, если заночуешь у них. Можно будет и позвонить ей вечерком. Встретитесь во вторник на открытии конференции.
– Ладно, сдаюсь... Жди меня - и я приду, только очень жди..., перефразировала Марина строку известного стихотворения и потянулась за поцелуем.
Весь месяц, предшествовавший поездке, Ширинбек провёл в радостном ожидании. Он заранее позаботился о билете на утренний рейс самолёта, договорился со своим начальником участка скорректировать свой рабочий график и даже отважился попросить Эрнеста Аркадьевича направить его в командировку на ВДНХ на эти дни, чтобы "познакомиться с новейшими достижениями техники и технологии бурения и ... побывать на свадьбе друга юности". Карев был коренным бакинцем, и понимал, что если первое обстоятельство ещё можно при желании отсрочить, то второе - это вопрос чести и мужской дружбы, и поэтому сам подписал письмо в Объединение о выделении "передовику производства т. Расулову Ш. Р." путёвки на эти дни. Не случайно, видимо, бытовала в Баку снабженческая шутка "Ваши лимиты исчерпаны - ни труб, ни леса нет, вот если бы это тебе лично нужно было..."
Встречаясь в этот период, Ширинбек с Мариной чуть ли не поминутно расписывали свои "московские каникулы", предвкушая удовольствие от совместных походов на интересные выставки - в Дом Художника, в галерею на Кузнецком, концерты; сожалели, что театры - Ленком, Сатиры, МХАТ в это время на гастролях по Союзу.
– Ширинбек, ты любишь бывать на художественных выставках? Я, когда бываю в Москве, Ленинграде, стараюсь везде полазить...
Ширинбек не знал, любит или нет, и ответ его на этот непростой вопрос
– Не знаю, Золотко, но думаю, что полюблю. Мне кажется, что с тобой я смогу полюбить даже оперу и симфонические концерты.
Марина улыбнулась:
– Ну что ты, Ширинчик, я же не изверг какой-нибудь... Да и билеты туда "достают" за месяц вперёд, наверное...
Они выделили время для закупки подарков для своих домашних, и везде, получалось, успевали... кроме, разве, учительской конференции и ВДНХ. И от души хохотали: "Ничего успеем, везде успеем..."
– И станет в златоглавой столице временно на одну золотую головку больше, - шутил Ширинбек, гладя её золотистые волосы.
Самолёт из Баку приземлился в Домодедово точно по расписанию, в полдень. Ширинбек в иллюминатор наблюдал, как неторопливо и небрежно начали извлекать из чрева багажного отделения и "грузить" - забрасывать на открытые платформочки чемоданы, баулы, сумки и просто тюки пассажиров, томящихся сейчас в проходах салонов в ожидании подачи трапа. Трап почему-то задерживался, и московский август в отсутствие кондиционирования давал о себе знать щекотливыми струйками пота на спине. "Хорошо, что сумку в багаж не сдавал" - подумал Ширинбек, увидев подползающий, наконец, к их борту трап. Хотя времени было достаточно, но ему уже в полёте казалось, что он может опоздать, что самолёт мог бы двигаться и поживей, особенно когда он наблюдал, как далеко внизу медленно плывут назад облака и видимые земные объекты. Теперь же, когда он увидел на площади длинный хвост очереди на автобус, следующий в город до аэровокзала, он почти уверился, что опоздает.
В первый автобус он, конечно, не попадал - водитель прекратил посадку человек за десять до него, но Ширинбек сквозь окна заметил, что все пассажиры сидят. В Баку такой автобус из аэропорта не двинулся бы с места, пока "стоячие" места в проходе не заполнились бы ещё парой десятков пассажиров, не требующих, как и остальные, отрывных билетов при расчёте с водителем за проезд. В тех же редких случаях, когда кто-то из командировочного люда, не оценив атмосферу "всеобщего доверия", претендовал на оправдательный документ для бухгалтерии, водитель великодушно отматывал от рулона полтора-два метра билетов (в счёт подлежащих погашению "на план") - "бери, дарагой, сколко надо...".
Ширинбек наклонился к водителю, закрывающему створки багажных отсеков:
– Слушай, браток, я очень тороплюсь, разреши я постою в дороге или вот на свою сумку присяду..., - шофёр распрямился и удивлённо взглянул на Ширинбека:
– Ну, ты прям, как с луны свалился, парень, не положено же... Грузин, что ли?
– он повернулся отойти, но Ширинбек придержал его за рукав спецовки:
– Подожди, друг, какая разница - грузин, не грузин... Меня девушка ждёт, тоже приезжая, может потеряться, да, понимаешь?
– Так бы и сказал, а то тороплюсь, тороплюсь, все торопятся... Вон, видишь, будка контролёров? Я сейчас подъеду туда, обилетим пассажиров, а ты стой подальше неё, я тебя подберу... Служил я с вашими, кавказскими хорошие ребята...
Автобус, поскрипев тормозами, замер у одного из входов в аэровокзал, и Ширинбек облегчённо вздохнул - его часы показывали без десяти минут два. Он спокойно пропустил вперёд всех пассажиров и, подойдя к водителю последним, протянул ему пятёрку вместо положенных двух рублей: