i 2bfbb827db0fe0dd

Unknown

Навестившая нас наутро Элина показала, как пользоваться визуном, на который мы не обратили внимания. Это что-то вроде нашего телевизора, только он не показывает, а переносит на место события, которое хочется посмотреть. Перемещаешься ты не физически, а только твоё сознание, так что риск исключён. Можно переноситься в прошлое, что я легко научился, и даже в будущее, что я так и не смог сделать. Два дня мы с Виталиком не выходили из гостиницы, заглядывая во все уголки Миогена, забывая порой даже пообедать.

Суфлёр

постоянно находился на связи. Он задавал вопросы об общественном устройстве Миогена, а я ему охотно отвечал.

Сельское хозяйство?

Наличествует в виде выдумален, в которых выдумывается пища. Это такая онтроника.

Вот видишь, - радовался Павлик, - и здесь есть нечёткость. Выдумальни позволяют сгладить разницу между материей и сознанием. Всё, что ты выдумаешь, можно материализовать. Я всегда верил в то, что материя и сознание с некоторых точек зрения неотличимы.

И тут же опять строго спрашивал:

Промышленность?

Наличествует в виду выдумален. В них выдумываются любые товары...

Понял, не продолжай. Медицина?

Наличествует в виде ремниц и молодил.

Строительство?

Дома тут тоже выдумывают. Кстати, есть какая-то онтроника, позволяющая в одном месте разместить несколько зданий. И они друг другу не мешают.

Вспомнив одну забавную вещь, я отвлекался:

Знаешь, Павлик, как тут квартиры проветривают? Их просто выворачивают наизнанку. Есть такая онтроника - вывертушка. Она меняет местами внутреннее и внешнее...

Потом об этом. Образование?

Переразвито. Все чему-то учатся, курсы всякие...

А разве для быстрого обучения нет специальной онтроники?

Есть, но аборигены предпочитают учиться классическим методом. Для них главное - личное общение с преподавателем.

Павлик пыхтел, переваривая информацию, потом опять задавал вопросы:

Спорт?

Очень развит. Каждый чем-нибудь занимается.

Искусство?

Очень развито. Потому что мозги у аборигенов тренированы на выдумальнях.

Работать хоть нужно?
– смеялся суфлёр.
– В этом раю?

Тут нет постоянных профессий и организаций. Они конфигурируются, когда возникает задача. Появилась шпана на улицах - тут же возникают дружины по охране правопорядка. Пожар возник - тут же конфигурируется пожарный участок...

Ясно. Где изготовляется онтроника?

Пока не выяснено. Визун ничего не показывает, люди про это говорят неохотно. Слышал я от Анта, что есть какая-то Изобра. Возможно, там производится онтроника. Но Анту верить...

Может, она выдумывается?

Точно нет. Выдумываются только простые вещи. А онтроника настолько сложна, что её вообразить невозможно.

Мы бы могли ещё месяц-другой изучать Миоген, но мой шеф, начальник отдела дилапинга, через Павлика передал распоряжение ускорить проект. И случай вскоре представился.

Наш графоман Ант, которого мы навестили на третий день, сообщил, что после обеда в Сквере Творчества состоится публичное выступление поэтов. То есть каждый подобный Анту маньяк от поэзии может прочитать свои стихи, которые тут же и обсудят зрители. Я напросился с ним. Виталика я решил не брать, отправив его к вещеводу за посылкой с товарной наживкой, пересланной по моему заявлению.

Помнишь, я тебе говорил о секретах раскрутки?
– напомнил я поэту, видя его колебание.

Тот покивал, хотя было видно, что он уже забыл.

Ваше собрание как-то освещается в новостях?
– спросил я Анта.
– Ну, в смысле, как широкая публика узнаёт, что вы там читаете, творите? Или у вас закрытое собрание?

Визун ведь есть...
– неуверенно произнёс поэт.
– Там новости публикуются, можно переместиться и посмотреть...

Точно, у визуна есть своеобразная "новостная лента", рекомендующая самые интересные события, куда можно переместиться.

Прекрасно! Вот через визун мы тебя и раскрутим! Нужно, чтобы о тебе заговорили. А для этого просто необходим скандал. Сегодня ты его и устроишь.

Скандал?

Поэту страшно не хотелось устраивать дебош. Этому трусишке, жаждущему славы, страшно не хотелось оказаться в центре скандала. Неужели он взаправду думал прийти к славе с помощью своих виршей? Придётся научить его кое-каким земным технологиям раскрутки, о которых тут видно и не подозревают.

По-другому, родной, никак не получится, - заверил я его.
– Тебе нужна слава? Я тебе её обеспечу. О тебе с сегодняшнего дня заговорят.

А какой скандал?
– спросил, бледнея, поэт.

Не волнуйся, простенький скандальчик. Можно было, конечно, заставить тебя набить морду какому-нибудь коллеге-поэту. Но это банально. Вы там, в сквере стихи вслух читаете?

Конечно, - улыбнулся Ант, заметно радуясь, что ему не придётся никому бить морду.

Так вот, для скандала ты прочтёшь примерно такое.

Я принял псевдопоэтическую позу и с выражением прочёл:

Там где блещет валалум

Нацепив колечки

Прилетел зелёный блум

На горячей печке!

Поэт некоторое время обалдело смотрел на меня.

Что это?
– спросил он, выйдя из ступора.

Стихи.

Разве это стихи?!

Конечно. Даже рифма есть. И ты их прочтёшь публично.

Ведь ничего не понятно!
– возмутился Ант.
– На каком это языке?

На твоём родном. В этом вся и соль, чтобы стихи были странными, - пояснил я непонятливому поэту.
– Объясни всем, что в них есть сокровенный смысл, понятный только избранным. Тех, кто будет хаять твои стихи, объяви тупыми и недалёкими животными, не разбирающимися в истинной поэзии.