Хулиган

Дарлинг Люси

— Тогда ты выйдешь за меня замуж. — Райли хихикает над моим четким приказом, заставляя свою киску сжаться вокруг моего члена, который все еще тверд внутри нее. — Райли?

— Что? Это был не вопрос. — Она смеется еще громче. Я выхожу из нее и толкаюсь обратно, заставляя ее ахнуть.

— Ты выйдешь за меня замуж, — повторяю я свой приказ, глядя на нее сверху вниз. Черт, какая же она красивая. Эти зеленые глаза, которые видят меня так глубоко, как никому не удавалось. Ее рыжие волосы разметались по моей кровати. Ее щеки все еще розовеют от удовольствия, отчего веснушки загораются.

—

Николай. — Все ее лицо смягчается. — Я сделаю все, что ты захочешь, — на ее губах появляется улыбка. — Потому что, как я уже сказала, я доверяю тебе.

Я тоже доверяю ей. Доверяю ей так, как никогда не доверял бы никому другому. Именно поэтому она будет единственной, кто когда-либо получит меня целиком.

Эпилог

Райли

Годы спустя

— Надуй губки для меня, — просит сестра. Делаю, как она говорит, зная, что у меня нет особого выбора.

Или, может быть, дело в том, что это не моя битва. У нас обеих есть вещи, которых мы придерживаемся. Я не встаю у нее на пути, когда речь заходит о чем-то, связанном с гламуром, а она не встает у меня на пути, когда речь заходит о еде. Мы обе знаем свои сильные стороны.

— Видишь? — Мона подталкивает меня к зеркалу. Я не решалась воспользоваться красной помадой, но у нее медный оттенок, который подходит к моим волосам. Волосы Моны всегда были более ярко-рыжими, чем у меня, и гладкими, как шелк. В то время как мои волосы волнистые и немного непослушные, с оттенками меди.

— Мне нравится. — Наклоняюсь, чтобы рассмотреть их поближе.

Она не пользовалась чрезмерным количеством косметики. Мона умеет подчеркнуть свои собственные черты. Много лет назад я сама не была большой поклонницей макияжа. Но когда ты замужем за таким мужчиной, как Николай, он может по-настоящему потешить твое самолюбие. То, как он любит меня, сделало меня более уверенной в себе и довольной собой.

Мои веснушки больше не беспокоят меня, как и мои растрепанные волосы, которые мне и в лучшие дни трудно контролировать. К счастью, сегодня это удалось. Уверена, что к концу вечера будет сделано миллион фотографий. Я с гордостью буду стоять рядом со своим мужчиной на всех этих мероприятиях. Даже при мысли обо всем, чего он достиг, у меня на глаза наворачиваются слезы.

— Милая. — Оборачиваюсь и вижу своего мужа, стоящего в дверях нашей спальни. У него на руках наш сын. Они в одинаковых смокингах. Возможно, это самая милая вещь, которую я когда-либо видела в своей жизни.

Мы приехали в город на выходные, поэтому остановились в квартире. Чаще всего мы останавливаемся здесь. После того, как поженились, мы с Николаем пытались обзавестись собственным жильем, но моя сестра вроде как потеряла нас. Маттео тоже. Я не думаю, что Николай понимал, насколько сильно Маттео на самом деле считал его своим сыном. Это было так приятно, что открыло глаза.

После недолгих переговоров мы пришли к соглашению о некоторой перепланировке.

Теперь, хотя мы все еще в некотором роде связаны, у каждого из нас есть свой этаж. С детьми здесь хорошо. В поместье все немного по-другому, но в доме есть целые крылья, позволяющие каждому из нас чувствовать себя как дома.

Сначала я не была уверена, как все сложится, но так благодарна Маттео и Моне за то, что они настояли на том, чтобы мы остались вместе. То, что наши дети растут вместе и мы часто ужинаем, сделало нас сплоченной семьей, наполненной любовью. В детстве ни у кого из нас этого не было, но мы решили иметь это сейчас и передать нашим детям.

— Ты выглядишь потрясающе. — Николай подходит и наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Помада! — пытается предостеречь Николая моя сестра.

Помада его ни за что не остановит. Когда он поднимает голову, я поражаюсь, как мало на нем остается следов. Я целую своего малыша в щеку.

— Я заберу его. — Мона забирает его у Николая, оставляя нас одних.

— Где твои очки?

— Ой. — Бросаю взгляд на свой туалетный столик. — Я подумала, что могла бы надеть контактные линзы. — Оглядываюсь в поисках футляра, но Николай хватает мои очки и надевает их мне на лицо.

— Линзы раздражают твои глаза.

— Знаю, но я думала…

— Еще более потрясающе. — Он обрывает меня. Не могу удержаться от улыбки, глядя на него снизу-вверх.

— Ты и сам не так уж плох. — Провожу руками по груди Николая. Не думаю, что раньше видела его в смокинге. Костюм, конечно. — Кто завязывал тебе галстук?

— Маттео. — Руки Николая скользят по моей попке. — Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке, — успокаиваю его.

Моя первая беременность была немного тяжелой. Я много болела и чаще всего была истощена. Наш сын тоже был не маленький. Николай клялся, что другого у нас никогда не будет. Он расхаживал по больничной палате в почти комичной манере.

Но как только я получила разрешение на секс, Николай набросился на меня. Он упомянул о противозачаточных средствах, но я их так и не приняла. Хотела, чтобы наши дети были похожи по возрасту не только друг на друга, но и на своих двоюродных братьев и сестер.

— Я волнуюсь. — Николай прижимается своим лбом к моему.

— Ну, эта маленькая принцесса не такая капризная, как наш сын, — поддразниваю я. — У меня уже прошел первый триместр, и я ни разу не болела. До сих пор все шло гладко, и думаю, так будет и дальше.

— Она милая, как и ее мать. — Николай хватает меня за подол платья и задирает его, направляя меня назад. Моя задница ударяется о туалетный столик, заставляя меня сесть. Николай встает между моих раздвинутых бедер.

— Нам нельзя опаздывать, — напоминаю ему. В конце концов, речь идет о Николае.

Он открыл несколько спортивных залов в неблагополучных районах города. Когда он заметил, что туда приходит все больше и больше детей, он запустил молодежную программу, которая развивалась все активнее. То, что многие мальчики нуждались в руководстве, глубоко тронуло Николая. Я так чертовски им горжусь. Это помогло не только тем парням, но и Николаю вылечиться.