Хулиган
Шрифт:
— Если ты будешь продолжать приходить, мы заставим тебя присоединиться, — голос Энджел заставляет нас обернуться. — Почему у вас такие серьезные лица?
— Ничего серьезного. — Машу я рукой.
Николай целует меня в макушку, прежде чем отпустить. Мы с Энджел занимаем наше обычное место и достаем книги, чтобы поговорить.
Мои глаза невольно останавливаются на Николае. Я возбуждена больше, чем следовало бы. Возможно, со мной что-то не так. С трудом сдерживаюсь, чтобы не заерзать на стуле.
— Ты в порядке? — Энджел подталкивает меня локтем.
— Да, просто немного рассеяна, наверное.
—
— О, не знаю. Я никогда не знаю, когда Николай может быть на работе. — Черт, что мне сказать, если она спросит, чем он занимается?
— Ну, если захочешь пообщаться, напиши мне.
— Хорошо.
На самом деле, это может быть забавно. Энджел начинает чувствоваться настоящим другом. Это немного грустно, но в детстве у меня была только моя сестра, которую я могла считать другом.
Мы прощаемся перед уходом. Я чувствую себя виноватой из-за того, что счастлива, что Маттео и Моны сегодня нет дома. Нам с Николаем нравится играть в домашние игры, когда их нет рядом. Он смотрит, как я готовлю ужин для нас двоих.
— Слышал, как ты сказала блондинке, что я с тобой не трахаюсь. — Моя вилка застывает на полпути ко рту. Держу пари, Бекки умерла бы, если бы узнала, что мужчина постоянно забывает ее имя.
— Мы... мы не будем, — чувство вины переполняет меня. Я знаю о его прошлом. Он открылся мне. — Не то чтобы нам это было нужно. Если тебе нужно время или что-то еще...
Николай запрокидывает голову и смеется. Не могу оторвать от него взгляда. У него на щеке появляется ямочка. Черт, как же я люблю, когда она у него появляется.
— Во-первых, я трахал тебя своим языком сегодня утром.
— Николай! — задыхаюсь, как будто кто-то может услышать нас, даже если мы одни. Мне нравится, когда он груб. Никто никогда так со мной не разговаривал. Я все еще немного стесняюсь этого, но не хочу, чтобы он останавливался.
Но он не ошибается. Я проснулась, ощущая его губы на себе. Не могу нарадоваться тому, каким требовательным он может быть, когда начинает прикасаться ко мне, но это всегда касалось только меня. Я тоже хочу доставить ему удовольствие. Знаю, что он кончил, когда мы занимались петтингом, как похотливые подростки, какими мы и являемся, но я хочу, чтобы мой рот был на нем.
— Мне нравится, когда я заставляю тебя так краснеть. — Он наклоняется и целует меня в щеку. Мне это тоже нравится.
И я почти уверена, что тоже люблю Николая.
Глава 17
Николай
Блондинка вывела меня из себя. Когда я услышал, как она разговаривала с Райли, а затем увидел ее руки на ней, то глаза заволокло красной пеленой. Все еще не уверен, что закончил с ней. Может быть, она усвоила урок, но такие люди, как она, обычно этого не делают. Их эго может встать на пути. От нее волнами исходило чувство собственного достоинства. Я ненавидел то, какой уязвимой выглядела Райли в тот момент. Я даже не хочу думать о том, что могло бы случиться, если бы меня не было рядом.
Готов поспорить, что я был первым, кто поставил эту девушку на место. Как она могла хоть на секунду поверить, что кто-то предпочтет ее Райли, уму непостижимо. Должно быть, она бредит.
Снова целую Райли в теплую щеку. Не могу заставить себя перестать прикасаться к ней. Я видел, как многие мужчины впадали во всевозможные пороки. Никогда не понимал, что такое любовь. Для меня это было чуждым понятием. Теперь не могу насытиться этим. Знаю, что никогда этого не сделаю.
— Я просто хочу, чтобы ты была готова до того, как мы перейдем эту черту. — Я не зря держал свой член в штанах. Я не доверяю себе. — Как только мы перейдем эту черту... — замолкаю, пытаясь обуздать свою страсть, зная, что, как только я полностью овладею ею, пути назад не будет.
— Что ж, — говорит Райли, облизывая губы. — В следующий раз, когда мы, ну, ты понимаешь...
— Я буду есть твою сладкую киску, — исправляю я, наблюдая, как краснеет ее лицо. Мне приходится наклониться и поправить свой член. Однажды я увижу, как она краснеет, обхватывая мой член своим ртом.
— Да, это. — Она наклоняет голову, заправляя прядь волос за ухо. — Я согласна на большее. — Касаюсь пальцем ее подбородка, заставляя ее поднять глаза и встретиться со мной взглядом.
— Ты действительно думаешь, что готова к этому? Когда дело касается тебя, Райли, я плохо себя контролирую. — Хочу, чтобы она это поняла. Чтобы знала, о чем она меня просит.
— Мне даже нравится, что я могу заставить тебя потерять контроль. — Качаю головой. Не уверен, что я чувствую по этому поводу. — Николай, ты бы никогда не сделал ничего, что могло бы причинить мне боль. Даже когда ты думал, что я предала тебя и Маттео, ты и пальцем меня не тронул.
— Потому что я знал, что ты будешь моей.
В ту ночь, когда здесь появился ее брат, я был в бешенстве, думая, что они могут забрать у нас Райли и Мону. Знал, что за Райли должен быть какой-то хвост. Это был единственный способ, которым они могли их найти. Я не ошибся. Я сошел с ума, думая, что Райли не хочет быть здесь, с нами. Что в ее планы входило вернуться к отцу.
Хотя я, возможно, и был зол, я бы не поднял на нее руку в гневе. Я просто знал, что мне придется показать ей, что ее семья была в дерьме, а ей промыли мозги. Также знал, что мне придется покончить с ними. Тогда ей не перед кем было бы нас предать. Да, это было бы проблематично, но это было необходимое решение. Которое позволило бы нам с Райли жить под одной крышей и быть в безопасности от ее семьи. Это было все, что имело для меня значение.
О, и чтобы она была полностью моей. Я знал, что на это потребуется время, но был готов играть в долгую игру. Обнаружил, что, когда дело касается Райли, я готов на все.
— Вот что я имею в виду. Я доверяю тебе. — Она вкладывает свою руку в мою. — Ты никогда не причинишь мне боль.
— Никогда.
Она права, и я соглашаюсь, не задумываясь. Ради нее я бы пошел против кого угодно. Даже против Маттео. Не думал, что это возможно. Этот человек вырастил меня и дал мне лучшую жизнь. Я стольким обязан ему. И все же знаю, что если бы дело дошло до этого, моим выбором всегда была бы она.