Хрустальное озеро
Шрифт:
— А почему все названо в честь птиц? — поинтересовался Эммет.
— Наверно, потому что мяч парит как птица… во всяком случае, должен парить. Ладно, я возьму на себя обязанности мамы, — сказал Мартин и начал раскладывать по тарелкам тушеную баранину.
Он понял, что в последнее время слишком часто произносил эти слова. О господи, почему Элен не предупредила, что уйдет? И где ее черти носят?
С поля для гольфа открывался прекрасный вид на озеро. Люди говорили, что это одно из самых симпатичных полей в Ирландии.
Питер Келли и Мартин Макмагон остановились передохнуть и посмотреть вниз с высоты восьмого «грина» [3] . В отличие от других полей, здесь это можно было себе позволить: они никого не задерживали и могли полюбоваться Лох-Глассом и озером.
— Похоже, цыгане вернулись. — Питер указал на разноцветные кибитки у дальнего конца озера.
— Они как времена года, верно? Всегда приходят в одно и то же время.
— Такая ужасная жизнь наносит большой ущерб детям. Некоторые из них обращаются ко мне с ранами, с собачьими укусами… Остается только их пожалеть, — сказал врач.
3
Ровная площадка вокруг лунки для гольфа.
— Ко мне они тоже приходят, хотя часто я им говорю, что они знают больше меня, — засмеялся Мартин. Он и в самом деле считал, что цыгане и старая Мадлен — это «второй эшелон» лох-гласского здравоохранения.
— Некоторые из них очень симпатичные люди.
Келли зорко всматривался в даль. Вдоль берега шли две женщины. Мартин посмотрел туда же, а затем оба одновременно вернулись к своим мячам. Одна из женщин была очень похожа на Элен Макмагон, но ни Питер, ни Мартин не подали виду, что заметили это.
Клио рассказала Кит, что в таборе есть женщина, которая предсказывает судьбу и знает все наперед. Но если мать Бернард увидит кого-нибудь рядом с предсказательницей, то убьет на месте.
— А что сказала бы об этом сестра Мадлен? — задумчиво спросила Кит.
Действительно, для сестры Мадлен мир не был чернобелым. Девочки весело припустили по тропинке, решив посоветоваться с ней. И отшельница подтвердила, что такое вполне возможно: у некоторых действительно есть дар предвидения.
— Как вы думаете, сколько нужно, чтобы позолотить ей руку? Трех пенсов хватит? — спросила Кит.
— Мне кажется, она попросит больше. Как по-вашему, сестра Мадлен? — с жаром выпалила Клио. Через неделю у нее был день рождения, и девочка надеялась раздобыть v родителей нужную сумму еще до ухода табора. — Разве не чудесно знать будущее?
Но, к их огорчению, сестра Мадлен эту идею не одобрила. Она ничего не запрещала, не использовала слова типа «глупо» или «неумно», не говорила о грехе
— Знать будущее опасно, — наконец вымолвила она.
После этого наступило молчание, от которого Клио и Кит бросило в дрожь. Поэтому они обрадовались, когда Уискерс встал и ни с того ни с сего протяжно завыл.
Рита неторопливо шла по тропинке к избушке сестры Мадлен, держа в руках книжку стихов и песочное печенье, и вдруг услышала голоса. Обычно в это время отшельница была одна. Она хотела уйти, но сестра Мадден позвала:
— Входи, Рита. Выпьем чаю.
В избушке сидела предсказательница. Рита была у нее в прошлом году и, заплатив полкроны, узнала, что ее жизнь изменится и что у нее будет в семью семь раз больше земли, чем у отца. Иными словами, почти двадцать гектаров. Большую роль в жизни Риты будут играть книги, и она выйдет замуж за человека, который сейчас живет за морем. Дети от этого брака будут трудными, но с чем это связано, сложно сказать: то ли со здоровьем, то ли с поведением. И добавила, что похоронят Риту на каком-то большом кладбище, а не на погосте Лох-Гласса.
Все это женщина говорила Рите, сидя на берегу озера. Она объяснила, что не любит встречаться с людьми вблизи табора, поскольку цыгане ее занятие не одобряют. Рита поверила ее словам, сказанным спокойно, просто и уверенно. А потом началось ее увлечение книгами.
Как тогда, так и теперь Риту поразило сходство предсказательницы с миссис Макмагон. В сумерках их можно было бы принять за сестер. Интересно, что эта женщина делает у сестры Мадлен? Впрочем, вряд ли она когда-нибудь узнает ответ.
— Мы с Ритой читаем стихи. — Это был единственный намек на взаимное представление, который сделала сестра Мадлен.
Женщина кивнула с таким видом, словно ничего другого и не ждала: она не сомневалась в правдивости собственных предсказаний. Внезапно Рита ощутила легкую тревогу. Значит, она действительно выйдет замуж за человека, который сейчас живет за морем, получит двадцать гектаров земли, разбогатеет, родит детей, с которыми будет нелегко, и будет похоронена далеко отсюда? Ей представился памятник на большом городском кладбище, окруженный множеством могильных крестов.
— Итак, «Пью за здравие Мэри», — сказала сестра Мадлен, когда они остались вдвоем. — Прочитай это стихотворение медленно и с выражением. А я закрою глаза и попробую представить себе, о чем в нем говорится.
Рита, освещенная солнцем и окруженная копошившимися у ее ног цыплятами, стояла у окошка, заставленного горшками с геранью, и читала вслух:
Будь же счастлива, Мэри, Солнце жизни моей! Ни тоски, ни потери, Ни ненастливых дней Пусть не ведает Мэри…