Хрустальная волчица

Горенко Галина

Дальше всё прошло как в тумане.

Обрывочные воспоминания стремительным хороводом нечетких картин мелькали пред моим взором: вот старший Жрец коронует меня, водружая малый венец, вот присутствующие свидетели опускаются на колени, приветствуя еще одного правителя, скандируя «Аве». Обжигающий холод всего на несколько мгновений берет в плен мою сущность, чтобы осыпаться осколками под огненной атакой Хагалаза супруга.

Затем Генрих произносит древнюю клятву верности и ему вторит моё сердце и наши подданные, я повторяю забытые на два сента слова обещаний и благодарю Небо за то, что так плотно сплело наши судьбы сделав единым целым.

Я чувствую, как на челе проявляется венец, оставляя после вспышки силы всего на пару мгновений пульсирующий рубец, как пальцы мужа переплетаются с моими, прогоняя жалящую боль, слышу льстивые, угодливые и искренние поздравления.

Затем мы торжественно открываем бал, медленно двигаясь в танце-шествии, подчёркивая возвышенность повода, первыми пробуем вино из кубков друг друга и вкушаем изысканные блюда:

— Если бы я знал, что придворный кухмейстер ТАК готовит, задержался бы после коронации, — шутит мой Кёниг. — Ах, — шипит остряк, когда я щипаю его за упитанный бочок.

И спустя бесконечные таймы мы покидаем празднующих гостей, желая уединения.

Усталость, копившаяся весь ун, навалилась внезапно, погребая первую брачную ночь в новом статусе под тяжелым покрывалом сна. Уже засыпая, я чувствую, как меня подтягивает поближе, прижимая к горячему телу, супруг, обдавая горячим, хмельным дыханием волосы и шею, слышу очередное признание в любви — слова, что я никогда не устану слушать, и вторю ему, словами, что никогда не устану произносить.

Глава 30.

Каждой ночи необходимо своё меню.

Сонное утро постучало в окна.

Я замерла, силясь не разбудить любимого и с упоением наблюдала за размеренным дыханием и расслабленными чертами красивого лица. Я было потянулась к твердым губам, желая поцелуем пробудить медведя от спячки, но внезапно поймала себя на другом, более игривом стремлении, и осторожно, едва дыша, стянула покрывало с мужа.

Краснеть при виде обнаженного тела супруга мне не пристало, и все же когда доказательство утренней бодрости буквально уперлось мне в лицо, провоцируя, мои щеки обдало обжигающим жаром стеснения. Крупный, под стать Генриху, идеальной длинны и шириныне удержавшись, я потянулась к нему и лизнула розовую головку, пробуя на вкус нежную кожу.

Меня невероятно заводила моя смелость, и поглядывая из-под полуопущенных ресниц — я потянулась на встречу скорому наслаждению. Ухватившись ладошками за член, коснулась самой верхушкой полураскрытых, влажных губ. Лизнула, согрела дыханием, обвела вновь языком импровизированное, утреннее лакомствои встретилась с горящими золотом глазами.

Сильные руки сжимали простыню, комкая мягкую ткань, силясь не спугнуть мою пикантную инициативу. Интересно, а что он скажет на это? С трудом обхватив гордо вздымающийся ствол пальцами, вобрала его в рот и начала продвигаться губами на встречу пальцам, вверх-вниз, вперед-назад, и снова.

Привстала, опираясь на его бедра и обхватив губами еще глубже, вобрала в себя, ликуя от тихого, но отчетливого хриплого стона. Всё-таки его член был слишком велик, даже полностью погрузив его в свой рот, осталось место для ладони, если не для двух. Я сильнее сжала у основания и продолжила волнующие движения, ловя малейшие отголоски экстаза, исследуя и познавая.

Удовлетворенно, я отмечала наиболее чувствительные места по тихим, едва сдерживаемым стонам и учащенному дыханию, всё чаще проводила по натянутой тетивой коже уздечки, возбуждаясь

от немедленной реакции. Мои соски стали болезненно ныть, в паху пылал огненный вихрь, а лепестки моей плоти уже сочились влагой желания.

И когда я более не смогла выносить эту чувственную пытку — оседлала его, погружая подрагивающий ствол глубоко в себя, начиная неистовую скачку.

Руки моего мужчины теребили соски, раздражая нежностью, мне хотелось сильнее, неистовее и я попросила, нет — приказала. Чувствительные горошинки сморщились от пристального внимания, реагируя на грубые ласки и я закричала, рассыпаясь миллиардами вспышек слепящего удовольствия, ощущая на переферии блаженствующего сознания глубокие, финальные выпады любимого и его победный крик, следующий за горячим семенем, расплавляющим моё естество.

Желание упразднить не только торжественные обеды, но еще лучше и ужины в придачу не покидало меня весь дневной прием пищи.

Под пристальным взором трех дюжин пар внимательных глаз кусок в горло лезть отказывался и вопреки обилию подаваемых блюд изысканное разнообразие осталось мной недооцененным. По возвращению в покои я набросилась на вазу с фруктами и потребовала отвар и легкие закуски у прислуги, уверена они решили, что Кёнигу в супруги досталась обжора с ямой желудка.

Пожалуй, я смогла бы пересилить неловкость и легкую утреннюю тошноту, если бы по правую руку от меня не сидел Клаус, и то, как он изменился с Ритуала удручало меня. Вид он имел откровенно болезненный и истощенный, платина волос потускла, взгляд льдисто-голубых глаз плавал, не в силах сосредоточиться на сколько-нибудь продолжительное время, а еще от него пахло старыми медными монетами, и это пугало сильнее прочего.

Да, единокровный брат Генриха был ученым-гематологом, но не ванную же он принимает из крови каждое утро, но видимо соседей этот назойливый запах не беспокоил, хотя большинство из присутствующих за столом были оборотнями. Жаловаться Генриху на эту маленькую, неприятную особенность я не стала, возможно излишняя придирчивость к странным запахам была одной из особенностей беременности и показаться бестактной мне не хотелось.

Разнежившись после порции утреннего счастья, мы болтали о дальнейших планах, перемежая разговор сладкими и совсем не сдержанными поцелуями:

— Точный маршрут не знаю даже я сам, Кайла. Но по традиции первыми мы должны посетить клан Снежных Барсов, — играя с моим локоном, сказал Бьерн.

— Я знаю, что это необходимо, Генрих. Лучше один раз увидеть, но мне бы хотелось вернуться в срок, — расстроенно пожаловалась я. Безусловно, после того, что произошло со мной в клане Железных Волков ревизия территорий и контроль наместников был необходим, к тому же после возложения венца и признания притязаний Кюны на трон, Правящая пара обязательно посещает все провинции, дабы на месте оценить обстановку.

Но Лейни осталось всего ничего и быть рядом в такой момент — мой сестринский долг. Уточнять повторно о том, что стало с матерью я не стала, на мою первую попытку супруг мягко, но чётко ответил, что её судьба отныне не моя забота.

— Обещаю, мы вернемся в срок, — успокоил меня любимый, — к тому же расследование смерти отца вышло на финишную прямую

— Есть подозреваемые? — он кивнул. — Кто?

— Я не скажу тебе пока, прости, но в подковерных играх и дворцовых интригах ты, слава Небу, не сильна, и твоя реакция может тебя выдать.