Хрустальная волчица
Шрифт:
Несколько мгновений ничего не происходило, я замерла, прислушиваясь к гулкому эху и приглушённым каменными стенами звукам живущего своей жизнью дворца, а затем что-то с невероятной силой толкнуло меня вперед, практически швыряя о каменные ступени. Я попыталась сгруппироваться, защищая руками живот и…приложившись виском о ступеньку потеряла сознание.
Боль раздирала меня на части.
Я с трудом отдавала себе отчет в том, где я и что случилось, а потом произошедшее обрушилось лавиной, и я закричала. По неопытности
Я лежала в горячей луже околоплодных вод и крови, а понявший, что я пришла в сознание Фенрир прекратил жевать мою кисть, силясь привести меня в сознание. Меня буквально разрывало от боли, и я не сдержалась и завыла:
— Кайла, соберись, — рыкнул в голове Фенрир, — его сердце бьется слишком медленно, ты слишком долго была без сознания — тужься! — Я постаралась наступить на горло панике, накрывающей меня стремительной приливной волной, и прислушалась к своим ощущениям — боль не утихала, схватки вот-вот скрутят паутиной моё тело вновь и единственное, о чём мне подумалось Рир сразу отверг. — У нас слишком мало времени, я не успею позвать на помощь. Тужься!
Я кричала и тужилась, обезумев от боли
Согнув ноги в коленях, я царапала ногтями камень и рвала тонкую ткань платья
В голове было пусто и единственная мысль, что билась в агонизирующем, опустошённом мозгу это было то, что следующего ребенка Бьерн будет рожать самненавижуааа-а-а-а-а-а
Моментальное облегчение сравнимое с эйфорией накрыло меня, когда острая боль прекратила рвать на части моё тело. Я быстро дышала, кажется, захлебываясь, облегчением и дрожащими от пережитого напряжения руками, подняла с камней крохотное тельце своего сына
Он не дышал. Губы его были синими, а крошечное сердечко не билось. Я раскрыла рот и попыталась вдохнуть в него воздух, грудная клетка его поднялась и опала, поднялась и опала, слизи не было, носовые пазухи тоже были чистымия ничего не могла сделать, кажется выла, частично оборачиваясь в волчицу, туда и обратнопотряхивала его, молила небеса, захлебывалась гневом и бессильем
На доли мгновения из этого состояния меня выдернул Рир, мощные челюсти волка сомкнулись на предплечье, погружаясь в мою плоть и захватив моё внимание:
— Я могу попробовать спасти егомогу попробоватьты слышишь меня? Ты должна согласиться. Должна.
— Даааааа. — Закричала я. — Я согласна.
Дрожащими руками я опустила малыша на колени, и с болезненным любопытством и затаившейся надеждой наблюдала, как в тесном пространстве темных коридоров Фенрир принимает свою настоящую форму, заполняя собой всё вокруг. Он перестал расти и поставив лапы с двух сторон от моего мальчика, и приблизил пасть к безжизненному тельцу, а затем выдохнул
Дыхание
Глаза Фенрира были словно осколки цветного льда, и на несколько мгновений и его, и моего мертвого сына покрыла тонкая корка измороси. Бритвенно-острые клыки волка сомкнулись на хрупком предплечье ребенка, пуская кровь. Она замерзала на глазах, превращаясь в алый пепел, багряные хлопья то поднимались и кружились в вихре подобно снежным каплям во время пурги, то завиваясь в тонкие змейки, то плавно опускаясь на камни.
Время замедлило бег, превращая доли квази в бесконечные сенты, мой крик замер в горле, и я истово молила Небеса помочь ничтожной мне. Раздался пронзительный хлопок лишая окружающий мир звуков, глухота не пугала, плевать, главное, чтобы всё получилось.
Я замерла, наблюдая как серебряный купол накрывает неподвижную фигуру волка, а затем меня и сына. И, наконец-то, увидела, смогла рассмотреть то, что делал для моего сына Фенрир — он отдавал свою жизненную энергию, тоненькой струйкой вливая её в хрупкое, безжизненное тельце. Капля за каплей.
Токая корочка льда хрупнула, когда мой сын вздохнул грудью и тут же зашелся в громком, неистовом крике, разрушая безмолвную тишину. И это был самый прекрасный звук в мире. Спустя несколько вдохов серая кожа порозовела, губки налились цветом, он зашевелился и открыл глаза, требовательно оглашая свои пока еще не понятные мне желания.
Я зарыдала от облегчения, заливая слезами слипшуюся шерсть:
— Спасибо, спасибо, спасибо, — без остановки шептала я.
— Жизнь за жизнь МакКайла, — устало ответил волк, — ты спасла моих детей. Я лишь отдал долг.
С трудом, опираясь на сгорбившуюся фигуру Фенрира, я встала и побрела к заветной двери, но расстояние, что обычно я проходила за пару таймов, казалось бесконечным. Дойти до неё я не успела, видимо мои крики были услышаны, потому как небольшая дверь черного хода буквально вылетела с петель, освещая короткий коридор. Крупный силуэт заслонил источник света и в несколько шагов настиг, поднимая на руки нас двоих. — Генрих? — вопрос о том, как же он здесь оказался, мелькнул в моём сознании, но я так и не смогла облечь его в слова, проваливаясь в блаженный плен небытия.
Дрейфуя на поверхности вязкого сознания, я никак не могла найти силы, чтобы разлепить глаза, всё тело болело, кости и мышцы жгло огнем, даже дышать было трудно, как после первого оборота. Казалось, еще немного и я вновь погружусь в липкое болото бессознательного состояния, но клубок событий, мелькающих в памяти, стал стремительно раскручиваться, выплескивая яростное беспокойство:
— Где он? — крикнула, встрепенувшись. Наконец-то я поймала за хвост сознание, и первая мысль, ударившая набатом, была о сыне.