Хронос Изгоев
Шрифт:
Сталь зазвенела о сталь, когда Аматрис вскинул демиган для парирования. Краем глаза музыкант видел, что Нина и Эммерих пытаются пробиться к нему, но чернильные щупальца держат их слишком крепко. Резким движением выпрямив локоть, Кеган ранил Эдвина в правое плечо. Из раны не потекла кровь, лишь взвихрился, закручиваясь, прах. Айтверн коротко выругался.
— Не думай, что у тебя получится победить, — сказал он. — Фехтованию меня учили лучшие мастера, а долгое пребывание во тьме лишь отточило мой разум. Когда твоё тело станет
— Вынужден тебя огорчить, — Аматрис расхохотался. — Я на грани разорения, приятель.
Сражающиеся закружились по залу, едва не задевая столы и стулья, вновь и вновь сталкиваясь клинками. Кеган отступал, сохраняя дистанцию, и тщательно просчитывал каждое движение, стараясь тратить как можно меньше сил. Его противник, будучи мертвецом, сам едва ли мог уставать.
Айтверн провёл новую серию атак, едва не ранив Кегана в ногу, но на последнем выпаде раскрылся. Аматрис немедленно воспользовался этим, делая молниеносный укол. Демиган удлинился, пронзая разделяющее противников пространство, и вонзился мертвецу в грудь. Рана зашипела элегией, и Эдвин закричал, когда образовавшаяся в его груди дыра принялась стремительно расширяться.
Чёрные нити побежали по лицу Айтверна, и глаза его обратились бездонными провалами в темноту. Его тело распадалось, осыпаясь текучим пеплом. Последним выпадом Эдвин едва не достал Кегана в сердце, но вскоре и клинок, и сам Айтверн рассыпались прахом. Его частицы заклубились в воздухе, а после пропали.
Прошло несколько секунд, и он бесследно исчез. Кеган остановился посреди зала и перевёл дыхание, стараясь выровнять сердцебиение. По лицу градом тёк пот, горела полученная рана. Мужчина торопливо вытащил из кармана апейрон и впрыснул его в рот.
Тогда же к Аматрису выступила Катриона, точёным силуэтом соткавшись из тьмы. Её рыжие волосы горели подобно пламени.
— Теперь твой последний удар, демиборец, — сказала она.
— Вряд ли меня можно так называть, — тихо усмехнулся Аматрис, опуская окутанный чёрным пламенем меч.
— Раз поднял этот клинок, полагаю, заслуживаешь подобного звания, — ответила актриса и провела пальцами по груди. — Бей сюда, и пусть это будет быстрый и чистый удар, что освободит меня из плена посмертия.
— Я не хочу убивать вас, госпожа Кэйвен.
— Я давно мертва, — та лишь покачала головой. — Моя нынешняя форма противоестественна. Не жизнь, а только её подобие. Обрыв давно держит меня в плену, отдаляя от нового Воплощения. Чем скорее ты разорвёшь эти путы, тем раньше я смогу снова, по-настоящему начать жить.
Подняв для удара демиган, Аматрис застыл в коротком сомнении.
— Все мы умирали и рождались вновь, — видя его колебания, сказала актриса. — И родимся опять, и возможно даже встретимся снова. «Судрабстолл» давно стал мне тюрьмой, а ты подаришь свободу.
Быстро
Когда Катриона исчезла, путники остались посреди зала втроём. Тьма, призванная Айтверном, рассеялась. Продолжился бесконечный сентябрьский день, тот же самый, что начался многие годы назад, когда открытие «Судрабстолл» обернулось сотней смертей. В ресторане сгустилось безмолвие, а льющийся из окон свет заиграл бликами на хрустальной посуде.
— Нужно завершить церемонию, — тяжело произнёс Кеган, оборачиваясь к Нине, — и покинуть гостиницу прежде, чем она навсегда поглотит нас. — Бережно взяв руки девушки в свои, Аматрис поднёс их к губам и всмотрелся, испытывая волнение, в золотистые глаза: — Госпожа Инанна Нойр, станете ли вы моей женой?
— Напомню, — вмешался Ландони, возвращаясь к более лёгкому настроению, — что женятся типа Айтверн и Кэйвен, так что не выходи из образа.
— Да, точно, — Аматрис кивнул и, прочистив горло, заново спросил: — Госпожа Катриона Кэйвен, станете ли вы моей женой?
— Вообще это я должен спрашивать у вас согласия… но да лир с ним, — перебирая листы с трибуны, сказал странник. — Лады. Нани?
— Э… Да, господин Эдвард…
— …Эдвин… — шепнул ей Кеган.
— Да, точно, — Нойр кивнула, — да, господин Эдвин Айтверн, я согласна стать вашей женой.
— Ну, а теперь подсластите друг другу губы, и закругляемся, — произнёс Эммерих, утомлённо отводя от компаньонов взгляд.
Кеган согласно накрыл губы Нины в поцелуе, и она ответила ему, позволив его углубить. Впрочем, длилось это недолго. Через несколько секунд Аматрис отстранился от Нины и, придерживая её за талию, посмотрел по сторонам.
Новая, хотя уже и менее грандиозная перемена случилась с рестораном. Освещение изменилось, и день незаметно перетёк в вечер, хотя прошла лишь пара секунд. На полу пролёг плотный слой пыли, а в оконном стекле возникли пробоины, из которых потянул осенний сквозняк. Под ногами лежали нанесённые ветром сухие листья.
«Ляйтер’ер Гигантика» выглядел менее заброшенным, чем при явлении немёртвых, и тьма Обрыва больше не касалась его. Однако не оставалось сомнений, что это место пребывает в запустении уже много лет.
— Ну, вот теперь больше похоже на правду, — с облегчением произнёс Эммерих и, схватив со стола один серебряных поднос, метнул в окно. Стекло со звоном осыпалось — и не восстановилось после. — Можем валить.
— Не слышу в твоём голосе радости, — уронила Нина, приходя в себя.
— Единственное, чему я могу радоваться, — кисло ответил Ландони, — так это тому, что не убили на это ещё один день. Давайте, приводите себя в порядок, и валим. А, и кстати, — спустившись со сцены, добавил он, — Нани, сегодня дежуришь ты.