Хронос Изгоев
Шрифт:
— Бери, не бойся, — посоветовал Эммерих, — его наверняка просто не выставили на прилавок из-за помятого вида, а потом попросту забыли.
— Не думал, что мародёры настолько слепые, — отметил музыкант и разделил найденное на две части. — Я бы поделил на три, но апейрон…
— Забирай всё, — Ландони качнул головой и положил к медикаментам ещё упаковку пластырей. — Моя аптечка в пополнении не нуждается, но можешь Нине потом подкинуть апейрон и пластырей. Так будет честно.
— Пожалуй, — согласился Кеган и сгрёб найденное себе в рюкзак. — Спасибо. Знаешь, я ведь пытался собраться
Оглянувшись, Аматрис увидел, что Ландони уже покинул магазин. Музыкант надел рюкзак и вышел следом. Вновь они пересеклись в коридоре, и почти сразу Кеган увидел в нескольких магазинах от аптеки музыкальный салон, куда тут же и устремился. Странник, вздохнув, двинулся за ним.
Кеган долго ходил между рядами выставленного на стеллажах товара, пробовал инструменты. Смотрел на скрипки и виолончели, аккордеоны и контрабасы. Большинство гитар оказались негодными, струны отсырели, дерево корпуса растрескалось. На его лице отпечаталась тоска. Одна гитара, скрытая стеклянной витриной, выглядела хорошо сохранившейся. Он осторожно взялся за нее, извлек аккорд — звук прозвучал чисто.
— Я возьму её с собой, — сказал он.
— И зачем она тебе? Мы и так тащим рюкзаки. А если нападут или надо будет быстро убегать?
— Гитара — оружие там, где клинок с ружьём неуместны, а я, если ты не заметил, как раз музыкант.
— Ты видишь в окрестностях ночной клуб или бар? Собираешься дать концерт грызунам или волкам?
— Ну представь, — Кеган вздохнул, — что я буду играть на привалах.
— Лады. Но потащишь её сам.
— Ладно.
Кеган прошёлся вдоль витрин и коробок, в которых были разложены сопутствующие товары. Практически все чехлы превратились в груду тряпья, зияли прорехами и выглядели так, будто их изъела кислота. На самом дне коробки обнаружился целый, хотя и изрядно потёртый.
— Если бы не сел протофон, сделал бы фото, чтобы продать журналам, — усмехнулся Эммерих. — Смотрите, люди добрые, Кеган Аматрис мародёрит на Нулевой Высоте.
— Да пожалуйста. Не думаю, что моей репутации может ещё хоть что-то навредить… — флегматично заметил Кеган и, немного поколебавшись, продолжил. — Можно задать один вопрос?
— Сорок два.
— Нет, я не об этом… Послушай, вы же с Ниной достаточно близки, так?
— Ну… да. А тебе-то что?
— Не могу понять: вы столько времени проводите вместе, но при этом… между вами ничего нет? И не было?
— А, ты про секс? — догадался Ландони.
— Да.
Поиграв желваками, он ответил:
— Я тебе вот как скажу, Аматрис. Мы с ней любим друг друга так, как не любят женщин мужчины… Конечно, если бы она сама предложила, я бы вряд ли отказался… Но мы нужны друг другу больше, чем секс, а неудачный роман может всё перечеркнуть.
— Не ожидал от тебя такой принципиальности, — удивлённо признался музыкант. — Так значит, тебя не напряжёт, если мы с ней…
— Нет, от этого я всё равно не в восторге. Кого-то, знаешь, ответственного бы ей в партнёры. Ты, может, и не такой [раздолбай], как я,
— Я спрашивал твоё мнение, а не разрешение, — ответил Кеган, также закуривая.
Магазин с музыкальными инструментами находился через десяток пустых витрин от вещевого, перед которым остановилась Нина. «КРЕЙГИНЯ ДНЯ» — гласила погасшая вывеска, но за разбитыми дверьми ещё стояли одетые манекены и стенды с косметикой. Это, впрочем, девушку нисколько не интересовало — ориентируясь по указателям, она сразу ринулась в отдел парфюмерии.
«ТРАМОНТИЙСКИЙ ПАРФЮМЕРНЫЙ ДОМ "LEAFERALSE" — «ПАРФЮМЕРНАЯ ВОДА "BAISOVITA" СО СКИДКОЙ В 15 %».
На полке осталась лишь одна упаковка. Её Нина и открыла, достала флакон, повторяющий очертания женского туловища, и пшикнула на запястье, после чего поднесла его к носу.
— И правда, пачули, — тоскливо произнесла Нойр. — На маме раскрывались иначе…
Вдруг она уловила шорох — скрип обуви, едва заметно раздавшийся из дальнего угла магазина. Кто-то ступал по заваленному мусором полу. Нина, поспешно закрутив флакон, бросила его в карман и отступила к выходу, вытаскивая пистолет и меч.
Из прохода между опустевшими стеллажами вынырнула человеческая фигура. Залатанная в нескольких местах куртка, с нашитыми на неё металлическими пластинами, в руках широкий зазубренный тесак. Лицо закрывал респиратор, слышалось тяжёлое дыхание. Сухие волосы с проседью, кожа тоже сухая, потрескавшаяся, серые глаза чуть прищурены. Не проронив ни единого слова, незнакомец ринулся к девушке, занеся оружие для атаки — их разделяло всего несколько шагов.
Нина выбросила вперёд руку с пистолетом и нажала на спусковой крючок. Руку рвануло отдачей — пуля пробила нападающему левое плечо. Он дёрнулся, но устоял, хотя на серую куртку и полилась кровь. Обидчик подскочил к Нине и саданул тесаком в лицо, острое лезвие промелькнуло перед глазами. Нина закрылась рукоятью меча и снова выстрелила по незнакомцу, в упор. Лишь тогда он упал.
— Эй, ты это слышал? — встрепенулся Эммерих, хватаясь за винтовку..
Вслед за ним Кеган выбежал в коридор, извлекая из ножен мечи. Мародёров они увидели сразу же — группу из десяти человек, вооружённых мечами и тесаками, двигающихся к магазину, куда направилась Нина.
Эммерих вскинул винтовку и выстрелил в толпу. Пуля пробила голову одному из мародёров, он повалился прямо на спины своим товарищам, выронив зажатый до того в руках клинок. Остальные обернулись, вскидывая мечи. Огнестрельного оружия при них не имелось.
Красморовец успел сделать ещё несколько выстрелов, а затем мародёры оказались совсем близко. На некоторых имелись противогазы с изношенными фильтрами, а другие скрывали часть лица за респираторами. Никто из нападающих не выглядел молодым или здоровым. Оружие тоже пребывало не в лучшем виде, на рукоятях да металле виднелась элегическая коррозия. Однако лезвия сверкали остротой.
— Мы лучше вооружены, и я к тому же психокинетик, — сообщил, крутнув в руках мечи, Кеган. — В ваших интересах разойтись миром.