Хронос Изгоев
Шрифт:
— Кошмары… Да, Элиот сказал также.
— Кто? — спросил Кеган и тут же кивнул. — Тот вейт, понял.
— Да, — Нина смущённо почесала затылок, — так вот, Элиот сказал, что, в общем, Лир тут не причём. Не припомню, чтобы что-то ещё могло оказывать такое Воздействие, но… Короче, он так и не сказал, в чём дело.
Лицо Аматриса приняло задумчивое выражение.
— В карпейской мифологии немало существ, которые Воздействуют на психику посредством разного рода манипуляций, — сказал он, — как и в византийской… и даже авраамических религиях.
— К чему
— К тому, что это не кошмары. Если ты не заметил, я специально тянул время — чтобы осмотреться, разумеется, — не без самодовольства отметил Аматрис, — и если мои наблюдения верны, то едва ли этих существ можно назвать кошмарами.
— А кто это тогда? — Нина напряглась.
— Демоны, — уверенно ответил музыкант и нахмурился. — После Нисхождения Лира кошмары не способны оказывать Воздействия на внешнюю среду, видоизменять её. Они самостоятельная единицы. Про демонов, если принять на веру мифы, пишут иное.
— Демоны, — повторила Нина. — Да, кажется, Элиот также их назвал.
— Что ж, значит, пташка солидарен с твоей тульпой, — заключил Эммерих, направляясь вперёд. — Лады, тогда погнали. Увидим старых друзей, родственников, бывших — попусту лясы с ними не точим, а сразу за оружие. Помните, что цель этих лировых тварей задурить вам мозги.
— Выход в другую сторону, Эммерих.
— А? Да я знаю, — отмахнулся тот, — но раз мы здесь зафиксировали Воздействие, я должен выяснить, какого оно характера — вне зависимости от того, связано оно с мощами или нет. Это у вас путешествие, а я как раз на службе.
Когда странник отошёл на несколько метров, Нина подняла на Кегана обеспокоенный взгляд и спросила:
— Ну, мы же не отпустим его одного?
— Не стоит, — согласился мужчина и подвинул её таким образом, чтобы она оказалась перед ним. — Иди впереди, я — за тобой, и постарайся нагнать Эммериха, чтобы между вами не было большого расстояния.
— А тебе самому не стрёмно будет идти позади?
— Стремнее, — он странно подчеркнул это слово, — мне было бы, если бы я позволил рисковать молодой вейне.
Нина, послушав его, неуверенно кивнула и поспешила за другом. Чем дальше они удалялись от гостиной, тем сильнее изменялось поместье. Казалось, оно сделалось древним и дряхлым, многократно увеличив свой возраст. Воздух отчётливо похолодел, из неведомых щелей задуло сквозняком, изо рта теперь вырывался пар. Паркет выцвел и потускнел, по стенам белёсыми пятнами пролегла плесень. Старинная мебель растрескалась, стремительно приходя в упадок. Некоторые проходы загородила паутина, под ногами толстым слоем пролёг слой пепла, однако дозиметр не затрещал. В воздухе промелькнули и заклубились частицы праха.
— Напоминает Финемилий, — Нина поёжилась.
— Однако очагов Воздействия поблизости нет, — задумчиво уронил Аматрис. — Не уверен, что даже слышал о подобном.
— Мне бы твою неуверенность, — глухо произнёс Эммерих.
Коридор удлинялся, становясь куда более протяжённым, чем был при первом
Наконец дорога привела в обширную комнату, которую путники прежде не видели. Её дальние углы терялись в темноте, а со стен свисали коконы с огромными яйцами. По полу, быстро перебирая лапками, пробежал паук размером с кошку. Бросив на путников взгляд множества чёрных глаз, он скрылся за гроздьями паутины, скопившейся возле стены. Оттуда слышалось глухое копошение, каменный пол царапали острые когти.
— Так, [к лиру], отступаем, — разом подобрался Эммерих. — Разведка отменяется.
— Это ещё почему? — спросила Нина и, попятившись, спиной врезалась в Аматриса. Тот удержал девушку за локти и внимательно просмотрел на озабоченного странника.
Тот резко обернулся и свистящим шёпотом ответил:
— Потому что это Обрыв.
— Надо же, кто это так резко уверовал в Обрыв, — снисходительно протянула Нойр. — А как же твоё Каэльтина Обрыва не существует?
— Так то было в полисе. [Зачем] мне подкармливать эту срань мыслями? — Ландони шагнул в сторону коридора, поманив компаньонов за собой.
— Обрыв, — выговорил Аматрис, сменяя странника во главе цепи при обратной дороге. — Что ты вкладываешь в это понятие?
— Если пользоваться официальным определением, — нехотя продолжил красморовец, — то это пространство за границами материального — нашего — мира. А если проще — мир мёртвых. Где тьма, пепел и прочий кал. С поправкой на то, что холодный.
— Суеверный странник, который верит в Обрыв… Надо же, я почувствовал себя весьма нормальным, — поделился Кеган, небрежно собирая волосы в хвост. — Значит, ты разбираешься в нём.
— В говне или мире мёртвых? — с нервным смешком уточнил Эммерих. — Да видел я уже это, ясно? И ничего хорошего в этом нет. В полисах всё чисто, потому что вестницы на подсосе, и крематоры бдят. На НуВе таких альтруистов нет.
— И это ни разу не утекло в сеть? Серьёзно? — Нина недоверчиво сузила глаза. — Керимов на Нулевой чуть ли не каждую дырку облизал.
— Ха, ну знаешь, — Эммерих качнул головой, — если бы мне платили за молчание столько же, сколько и ему, я бы и сам [болтал] поменьше. Керимов специально публикует маршруты, на которых этого нет. Вот и всё. Хранители — ну, Маришка и компания — следят, чтобы вы, гражданские, не вздрагивали по ночам, и держат инфу в секрете. Но Обрыв рвётся к нам, сюда, и последнее время всё чаще, — Ландони не отводил взгляда от мелькающих в темноте движений. Паутина, встающая впереди стеной, заколебалась и принялась изгибаться сразу в нескольких местах. — Эти твари не порождены кошмарами. Просто кто-то оттуда хочет сделать нам очень [плохо] здесь. Сбить с тол…