Хронос Изгоев

Бочаров Анатолий Юрьевич

Договорить странник не успел. Сразу несколько десятков крупных пауков вырвались из-за паутинной завесы и кинулись на путников. Некоторые распластались в прыжке, полосуя воздух ударами длинных когтей, мгновенно выдвинувшихся из лап. Нина схватилась за пистолет, загрохотала винтовка Эммериха. Пули рвались из ствола одна за другой.

Кеган вскинул мечи, обрушивая клинки на хитиновый панцирь. Сталь прорубила его, находя исходящие слизью внутренности. Аматрис сделал шаг вперёд, делая новый взмах оружием, которое тут же окрасилось чёрной кровью. Рядом рухнул паук,

подстреленный из пистолета Ниной. Он упал на пол, тяжело дёргая лапами и прямо на глазах издыхая.

— Назад! — заорал Ландони. — Кег, не высовывайся! Их там [много]! Отбиваемся и отходим!

Встав плечом к плечу, путники принялись пятиться обратно в коридор, отбиваясь от членистоногих. Нина и Эммерих продолжали стрелять, Кеган добивал подобравшихся достаточно близко пауков ударами мечей. Взлетающие клинки находили отсветы исходящего от фонарика света, хитин лопался с треском.

Вскоре пол сделался скользким от текущей по нему крови. Новые членистоногие, напирая, перебирались через туши убитых собратьев. Эммерих и Нина сменили пару обойм, Кеган почувствовал, как от натуги начали болеть мышцы. Наконец пауки откатились. Несколько уцелевших отступили назад, щёлкая хелицерами, и скрылись в сгустившейся темноте.

— Вроде оторвались, — выдохнул Эммерих. — Только бы не жахнула вторая волна… Это их логово: поместье буквально затягивает на Обрыв. Двигаем обратно, пока нас самих не засосало.

— А может? — взволновалась Нина.

— Не [знаю], это ты Кегана спроси… а, он тоже не спец.

— Поразительное дело, — с угрюмой усмешкой отметил тот, — мы впервые встретились с чем-то, что считал ненаучным я, а не ты.

— А разве это не ты веришь в другие миры и прочую срань? — оторопело поглядел на него Эммерих.

— Существование Тельгарда доказано, как и Дейдры — или после встречи с Дирхейлом ты хочешь всё списать на массовый психоз? При условии, что даже его проявления у нас с Дирхейлом разнятся, — придирчиво посмотрев на свои ногти, под которые забилась грязь, парировал Аматрис. — Я никогда не верил в Обрыв, Ландони. До сегодняшнего дня я считал его таким же фольклором, как Закулисье или Самосбор с его Гигадворцом.

— Фольклор, скажешь ещё… — пробормотал странник. — На этой твоей Дейдре что, не верили во всякие уровни реальности? Вроде бы маги и чародеи должны в таких вещах разбираться.

Кеган, посмотрев куда-то в сторону, задумчиво потёр подбородок и сказал:

— Нечто похожее было, и с этим, как ни странно, связаны не лучшие мои сны. — Кеган немного помолчал. — Если я ничего не путаю, это… пространство называлось междумирьем. Во всяком случае, сейчас на ум приходит именно это слово.

— Междумирье? — переспросила Нина. — Типа как Обрыв?

— По моим ощущениям — хуже, — ответил мужчина неторопливо, будто взвешивая каждое слово. — Междумирье не было миром мёртвых в классическом понимании этих слов, скорее, оно незримо простиралось по всей Дейдре и… много дальше, иной раз — до иных

земель и даже эпох. Я бы сравнил это место с католическим лимбом или, быть может, чистилищем, в котором, помимо душ, обитают твари, которых… называли демонами.

— Хочешь сказать, что твоё междумирье связано с Обрывом? — уточнил Ландони.

— Ничего не хочу сказать, — Аматрис дёрнул плечом, — ты спросил, я ответил.

По мере удаления от заполненного коконами зала поместье вновь приобрело привычный вид. Запустение и ветхость никуда не делись, но количество паутины значительно уменьшилось, а пыль и прах перестали клубиться в воздухе. Наконец коридор вывел к знакомым комнатам, которые путники уже видели раньше. Они шли быстро, торопливо оглядываясь, нет ли погони, но пауки больше не появлялись.

Вернувшись в облюбованную прежде гостиную, путники первым делом подкинули в огонь дров и расселись вокруг камина, обогреваясь. Ландони достал из рюкзака несколько банок тушёнки и открыл их консервным ножом.

— Надо бы подкрепиться, — сказал странник. — Нужно восполнить силы — на случай, если ещё придётся отбиваться.

— И ты способен есть после такого? — жалобно спросила Нина.

Тела убитых пауков, поражённых пулями и пронзённых мечами, до сих пор маячили у неё перед глазами.

— Ну, в Архиве пауков спокойно жрут, вот у меня и разыгрался аппетит.

— Они же невкусные, — девушка поморщилась и всё-таки взялась за свою порцию.

Аматрис, однако, сидел с раскрытой банкой тушёнки на коленях и пристально смотрел на странника. Скрытые в тени, его глаза казались провалами в пустоту.

— Значит, Обрыв существует, — медленно резюмировал Кеган.

— Ты сам видел, — орудуя жестяной ложкой, напомнил Эммерих.

— Заметили мои клинки, — Аматрис коротко дёрнул щекой. — И часто ты прежде видел такое?

— Достаточно, — после короткой паузы ответил красморовец. — Как-то наткнулся на одну деревню, которая почти целиком погрузилась на Обрыв — там всегда ночь, и всюду [проклятый] пепел. Обрыв начал расти не очень давно, пташка…

— Хватит, — вдруг потребовал музыкант.

— Что? Ты о чём? — Ландони встрепенулся.

— Называть меня так. Я не в том настроении, чтобы это терпеть.

Эммерих смерил музыканта оценивающим взглядом, но в итоге вздохнул и сказал:

— Лады. Извиняй, Кег, — после чего, чуть помолчав, продолжил. — Эта, как у нас говорят, экспансия Обрыва началась года два-три назад. Теперь он прорывается то тут, то там, а реальность… будто расползается на волокна.

— И я даже не слышал об этом… — Кеган обескураженно качнул головой и наконец принялся есть, время от времени настороженно поглядывая на запертую дверь.

— А должен был? Ты не хранитель, а музыкант, который на хранителя отучился. Пусть Маришка и отмазывала тебя с твоими фокусами, но это не значит, что она будет о чём-то докладывать. Лир, я даже Нине об этом не говорил… — плечи Эммериха чуть поникли.

— Хотя мог бы, — посетовала та. — Ты же знаешь, что мне нравятся все эти байки про Обрыв.