Хронография
Шрифт:
XIII. Царь, казалось, не так обрадовался устранению Иоанна, как обеспокоен был скоплением там людей из столицы и опасался, как бы не учинили они против него мятежа. Поэтому он лицемерно и зло выбранил Иоанна за столь великое высокомерие и позвал его вернуться и разделить с ним государственные заботы. Тот явился немедленно, вообразив по письмам, что царь выйдет ему навстречу, произнесет обычное приветствие и совершит все полагающееся в таких случаях, но в день его возвращения происходило театральное зрелище, и царь отправился туда рано утром, не подождав свидания с дядей и не оставив для него никакого известия. Узнав об этом, Иоанн оскорбился, обиделся еще больше и в великом гневе немедленно повернул назад; никаких сомнений в намерениях царя у него уже не оставалось – в его неприязни он убедился воочию. В результате узы дружбы были обрублены окончательно, и они принялись строить козни друг против друга, но если один, лицо частное, обдумывал, как ему досадить противнику втайне и скрытно, то другой, пользуясь царской властью, проявил свою ненависть открыто: приказал дяде взойти на корабль и, прибыв в столицу, представить объяснения, почему он пренебрегает царем
XIV. И вот Иоанн плыл в столицу, а император с самого высокого места во дворце наблюдал за морем; когда же корабль с дядей на борту готовился уже причалить в Великой гавани [7] , он дал сверху морякам заранее условленный знак повернуть назад. Вслед за ними вышла в море снаряженная к плаванию триера, которая, нагнав корабль, приняла на борт Иоанна и повезла его в далекую ссылку. Человек, который благодаря Иоанну сначала стал кесарем, а потом и царем, не сохранил к нему почтения даже настолько, чтобы наказание ему определить умеренное и не постыдное. Он отправил Иоанна в землю, куда ссылали только разбойников; впрочем, потом его гнев немного поостыл и он сделал для дяди некоторое послабление. Так покинул родину Иоанн, которому предстояло до конца принять не только эту кару, но в горестях и несчастий вынести и многие другие, ибо уготованная ему провидением судьба (выразимся так поскромнее) навлекала на него напасти одну за другой и не успокоилась, пока не направила на его глазницы палаческую руку, а самого Иоанна не обрекла страшной, насильственной и внезапной смерти [8] .
7
Великая гавань – видимо, царский причал (Вуколеонт), неподалеку от Большого дворца.
8
Иоанн Орфанотроф вначале был удален в один из монастырей, оттуда переведен на Лесбос, а в мае 1043 г. ослеплен по императорскому приказу.
XV. Взвалив на себя бремя единодержавной власти, этот странный муж никаких разумных мер для государства не придумал, но сразу стал своевольно все переставлять и перетасовывать; никого из людей вельможных не одаривал лаской взора или души, а только устрашал всех грозными речами. Подданных он хотел сделать беспрекословно послушными, большинство вельмож лишить принадлежащей им власти, а народу дать свободу, чтобы стражу его составило не малое число избранных, а многочисленная толпа. Охрану своей персоны он передал купленным им раньше скифским юношам – все это были евнухи, знавшие, чего ему от них надо, и пригодные к службе, которую он от них требовал; он смело мог положиться на их преданность, особенно после того, как удостоил их высоких титулов. Одни из них его охраняли, другие исполняли иные приказы.
XVI. Таким образом Михаил осуществил свои намерения; в то же время он привлек к себе избранный городской люд, а также людей с рынка и ремесленников и завоевал их расположение милостями, чтобы в случае необходимости получить от них помощь для достижения поставленной цели. И они льнули к нему и выражали чувства всевозможными изъявлениями преданности; так, например, они не позволяли царю ступать по голой земле и считали для себя позором, когда шел он не по коврам, а конь его не был разукрашен шелковыми тканями [9] . И вот, вдохновленный всем этим, Михаил начал обнаруживать свои тайные намерения. Императрицу и – вопреки здравому смыслу – собственную мать он возненавидел еще раньше, когда получил царскую власть, а за то, что некогда назвал ее госпожой, готов был сейчас откусить себе язык и выплюнуть его изо рта.
9
Пселл дает весьма любопытную оценку политической позиции Михаила V, чье царствование продолжалось 5 месяцев. Михаил пренебрегает людьми знатными и вельможными и ищет поддержки народа. То же самое говорят о Михаиле Скилица и Атталиат. Пселл пишет. как об «избранном городском люде», так и о «простом народе». О привилегированной части рыночного народа упоминает в сходном с «Хронографией» контексте и Атталиат (Аттал., 11 ел,). Можно ли отсюда делать вывод о торгово-ростовщических кругах, на которые опирался Михаил? Подробно см. Литаврин Г.Г. Восстание в Константинополе в апреле 1042 г.//ВВ, 33, 1972, с. 33 сл. Говоря о том, что народ не позволял Михаилу ступать по голой земле, Пселл имеет в виду совершенно конкретные факты: собравшись отстранить от власти царицу Зою, Михаил во время своих выходов испытывал настроение народа, а тот устилал ему путь дорогими тканями (Аттал., 12; Скил., 536).
Ненависть и зависть императора к августе
XVII. Царь был вне себя, слыша, как в совместных славословиях ее имя упоминают на первом месте. Сначала он отталкивал и отдалял от себя царицу, перестал делиться с нею своими планами, не позволял ей брать даже малой толики из царских сокровищ, всячески унижал и, можно сказать, выставлял ее на посмешище. Михаил держал ее в осаде, как врага, окружил позорной стражей, расположил к себе ее служанок, выведывал обо всем, что делается на женской половине, и не считался с договором, который с ней заключил. Но и этого ему показалось мало, и он обрек ее на худшее из зол: решил изгнать из дворца, причем воспользовавшись не каким-нибудь благопристойным поводом, а под позорным и выдуманным предлогом, будто лишь для одного зверя дворец. Задумав такое, он пренебрег прочими царскими делами и весь свой ум и изворотливость направил на осуществление этого бесстыдного намерения.
XVIII. Сначала он посвятил в замысел только самых отважных из близких,
XIX. В то время было немало людей, посвященных в сию науку. Эти мужи – я был знаком с ними – не очень-то ломали голову над расположением и движением светил на небосводе; ведь они не умели заранее на основании законов геометрии указывать и предвидеть их местоположение, но попросту устанавливали центры, выясняли нисхождение и восхождение зодиака и все, что с ними связано, я имею в виду планеты – хозяева домов, а также места и границы фигур и какие из них благоприятны, какие неблагоприятны, и предсказывали будущее тем, кто к ним обращался с вопросами, причем некоторые из них даже отвечали впопад. Я рассказываю о таких вещах, поскольку сам знаком с этой наукой, издавна ею занимался и помог многим астрологам в определении фигур, но в то же время я не верю, что наша жизнь зависит от движения звезд. Впрочем, опровержение подобных учений отложу до другого раза, поскольку можно привести много противоречивых доводов за и против [10] .
10
Об астрологии Пселл подробней рассуждает ниже. Здесь речь идет о способах составления гороскопа с целью определить судьбу человека или исход какого-либо предприятия. Астрологи устанавливали точку эклиптики, восходящую в определенный момент (например, рождения того или иного лица) над горизонтом. Начиная от этой точки все небо делилось на 12 «домов» («счастья», «богатства», «братьев», «родства» и т. д.). Затем фиксировалось положение главных планет по отношению к «домам», а также соотношение этих планет между собой («фигуры»). Каждая из планет считалась «хозяином» какого-то определенного «дома», степень близости к своему «дому» обусловливала силу ее влияния. Сами «дома» в разные периоды также обладали разной силой: максимальной – те, которые находились в «центрах» – четырех главных пунктах эклиптики.
XX. И вот царствовавший тогда император, не раскрывая сути дела и придав вопросу неопределенную форму, спросил только, не препятствует ли расположение светил тому, кто отважился на многое. Астрологи произвели наблюдение, исследовали, насколько благоприятен момент, и, ничего не увидев, помимо крови и скорби, стали отговаривать царя от решительных действий; впрочем, те, что похитрее, советовали только отложить их до другого времени. Но в ответ царь лишь громко расхохотался, с издевкой назвал их науку лживой и сказал: «Убирайтесь вон, своей отвагой я опрокину расчеты вашей науки».
XXI. Он немедленно приступил к делу и сразу проявил себя во всей красе. Выдумав всякие небылицы, этот жалкий сын объявил свою ни в чем неповинную мать отравительницей и изгнал ее, и не думавшую ни о каких посягательствах, из царских покоев; так поступил чужак с рожденной во дворце, безродный – с благородной. Представив лжесвидетелей, он стал допытываться о том, о чем она и понятия не имела, привлек ее к ответу и наказал, как тяжкую преступницу: немедленно посадил на корабль, дал ей сопровождающих, которым было велело всячески оскорблять царицу и, удалив ее таким образом из дворца, сослал на один из находящихся перед столицей островов по названию Принкип [11] .
11
Принкип – самый большой из Принцевых островов вблизи Константинополя. Обычное место ссылки попавших в опалу вельмож. Зоя была вывезена из Константинополя в ночь на 19 апреля 1042 г. Перед этим был отправлен в Пиперудский монастырь патриарх Алексей Студит.
XXII. Позднее я беседовал с некоторыми из тех, кто отвозил ее, и они рассказывали мне, что, когда корабль вышел в море, Зоя подняла глаза к царским покоям и, обратившись ко дворцу, произнесла скорбную речь. В ней она помянула отца и предков (уже пять поколений владел ее род царской властью), а заговорив о дяде своем и императоре (я имею в виду знаменитого Василия, затмившего сиянием всех прочих самодержцев, драгоценное благо Ромейской державы), вдруг залилась слезами и сказала: «О, мой дядя и царь, это ты завернул меня, только что родившуюся, в царские пеленки [12] , любил и отличал меня среди сестер, потому что я походила на тебя лицом – об этом потом мне часто рассказывали очевидцы. Это ты говорил, целуя и обнимая меня: «Спасения тебе, дитя, жить тебе долгие годы, рода нашего побег и царской власти прекрасный образ». Это ты напитал и воспитал меня и во мне видел надежду для государства. Но ошибся ты в своих ожиданиях: я опозорена сама и опозорила весь род, постыдно осуждена и изгнана из дворца, и не знаю даже, в какую землю везут меня для наказания, и боюсь, как бы не отдали меня на съедение хищным зверям и не бросили в морские волны. Но взгляни с небес на меня, сделай все, что в силах твоих, и спаси свою племянницу». Прибыв, однако, на остров, определенный ей местом ссылки, она немного отвлеклась от дурных предчувствий, возблагодарила бога, сохранившего ей жизнь, принесла жертву и вознесла молитвы своему спасителю.
12
Зоя была дочерью брата и соправителя Василия II Константина, поэтому ее рождение должно было происходить в специальной палате Большого дворца – Порфире. Младенцев, родившихся в царской семье, заворачивали в специальные «царские» (т. е. пурпурного цвета) пеленки.